Битва шестая: 911-ая корова

История

То [были дни] Анны Кульсдоттер, которая повела собственных облачных сестёр в победоносную войну со Сказителем Ломаных Книг…

Мы мало говорим о гигантах, а с чужаками и того меньше, потому что история их сокрыта в громких и долгих кличах силы. Дома истории о них причиняют много хлопот, и позже приходится прибирать все опрокинутые за время рассказа вещи… а уж в чужом доме это [попросту грубо]. Исходя из этого мы говорим о них (потому что мы должны — кто ж не почитает собственных предков?) под диском неба либо же записываем тут, на шкурах, потому что такова природа их угрозы.

Это [песня] об угрозе великанов и, как в большинстве из них, в ней присутствуют раскрашенные коровы.

[Сперва, но,] давайте расставим по местам две Силы, Дракона и Дагона, потому что Битва эта, первым делом, часть Их Истории {фрагмент утерян}… только один случился в сутки рождения Короля-Демона. (Нет, мы не планируем раскрывать данный плохой сутки, потому что это страшно, и, да, только в один раз, в один раз, давным-давно, нас обманом вынудили праздновать его в идиотской суматохе, где мы нарядились в особые шляпы.)

Дагон, [чего следовало ожидать,] отыскал себе неуёмного женоподобного волшебника с запада, чтобы тот обожал его с [верха{?}] и так, тяжёлым-тяжёлым волшебным трудом… [лорд-демон] нашёптывал волшебнику обещания невообразимых…Битва шестая: 911-ая корова являясь в личинах и обликах столь малых, что Дракон не имел возможности подметить, что Дагон не всецело находится в [Обливионе], куда был изгнан до начала времён… быть может, эйфорией (так как дни рождения Неизменно весёлы), заразительность которой стала обстоятельством такому усердию, но одновременно с этим нечестивостью, что возвышало его в глазах грешников, из которых неизменно и выходят его последователи (не считая тех случаев, в то время, когда они выходят из дураков).

[И тогда исполненный любви колдун]… {фрагмент утерян}… сплясал сумасшедший танец правильно волшебных искусств запада [и] призвал собственного инфернального повелителя в данный благоприятный сутки посредством сумасшедших и полных любви обрядов, [которые вышли за грань] привычного призывания… благодаря чего Дагон выскочил из черничного пирога.

Я не считал, что это По большому счету сработает! — вскрикнул ветхий Властитель Беспорядка и принялся хвалить мастерство пекаря так ясно и многословно, что [колдун, которого он выбрал своим фаворитом] начал ревновать прямо как дамы с волчьими головами (ну, вы понимаете).

Пффф, — фыркнул Дагон, — Я, Лорд Красного и Бритв Напитка, Король Намерений Страшных, Принц Четырёх Смертей и Одного Рая, Я, Кто Руководит 88 Даэдрическими Легионами… Я только что выскочил из ПИРОГА, припадочная ты гарпия! Это же легко **** какой-то!

По окончании чего он укусил отвергнутого волшебника в шею и поплясал в крови.

(Вот из-за чего во всех пекарнях отечественной деревни при готовке совершается Вытряхивание Дагона.)

А вот роль Дракона в данной истории куда более незаметна — в действительности, он находился только в страхах маленькой деревенской девочки, что жила на плоскогорье Ньюкреата. Потому что кто ж не опасается Альдуина Пожирателя Миров, в особенности из детей, каковые всегда считаюм, что их черёд последний, поскольку они показались позднее всех? (И потому, что дети ПРАВДА особые, они смогут быть правы — быть может, только из-за их страхов [эта кальпа] до сих пор живёт, так что мы не будем в этом сомневаться.)

В любом случае, кликали её Алесс (папа её обожал Юг, Альд Сирод, и слышал рассказы о известной старой Королеве тех мест), и её охватывал ужас, что любой сутки возможно днём пробуждения Дракона, в то время, когда он пожрёт всё, что она знает, и исходя из этого она сильно захотела [воспрепятствовать этому] не смотря ни на что. Очевидно, она начала раскрашивать очень много коров.

И вот из-за чего: гиганты пришли из Ветхой Атморы, сверху через Великие Льды ещё в закатившиеся-за-горизонт мифические времена… и обосновались тут, в Скайриме, расселившись по горным массивам отечественных побережий. (Да, это они отечественные подлинные предки — и не верьте своим учёным тёткам из университетов — и, да, мы когда-то были столь же высокими — вот ТАКИМИ высокими — но это вторая история)… {фрагмент утерян}… и после этого по окончании [Великого Бедствия] [клановые {люди? племена? похоже, имеется в виду человечество в целом, хоть это и спорное утверждение}]… род отечественный распался… и мы, норды, стали воевать и оттеснили отечественных сородичей-великанов к самым вершинам [и были мы плохим народом многие годы]… [пока всё] не изменилось раз и окончательно. Когда Совет возобновил работу [годы спустя], вещи поднялись на собственные новые места, границы были снова обозначены и согласованы за кружкой пива, а набеги на почвы Мерета отвлекли внимание от ветхой неприязни, и скоро (ну, не скоро, но всё равняется) гиганты стали спускаться обратно с гор. И они были не совсем такими, какими мы, норды, их запомнили, либо же мы успели очень многое забыть, но они больше не говорили с нами — они только по-своему лениво радовались, неспешно топали и забирали отечественные вещи.

В то время, когда мы пробовали сражаться с ними, они орали громче, чем Языки с Пика Хротгар, и чересчур храбрые фермы преобразовывались в кашу [со всеми цыплятами и без того потом {?}]… [и в итоге] мы осознали, что в случае если мы оставлять гигантам вещи, раскрасив их бросче завитушками (они обожают завитушки) и поставив около символы, показывающие на них, они попросту заберут ЭТИ вещи, и не будут больше ничего трогать, и не нужно будет сражаться (не то дабы это возможно было назвать сражениями — сущность в том, что никто с ними не сражается). Вот так и разъясняется традиция Раскрашивания Коров, потому что хоть по их ленивым ухмылкам и казалось, что они мухи не обидят (ха!), гиганты ели мясо, и много. Алесс (ещё не забыли про неё?) поразмыслила: Я так очень сильно опасаюсь, что Дракон может проснуться и сожрать мир В ЛЮБОЙ Сутки, что разрисую всех коров, которых замечу, дабы призвать столько великанов, сколько возможно, и дабы они набили ветхую Чешуйчатую Морду, и набили очень очень сильно — так очень сильно, дабы он вырубился и снова заснул! (Алесс слышала, как и вы сейчас, что никто не сражается с гигантами и восприняла это чересчур практически.)

Она начала со собственного стада — крепких четырёх дюжин, [среди которых были] два быка (ветхий бык стоял в отдельном загоне, доживая собственные последние дни — и Алесс забрала с отца слово, что тот не убьёт этого ветхого быка, потому что она обожала его, как все дети обожают вещи, кажущиеся вторым ненужными либо отжившими собственное)… и уже на седьмой корове у Алесс кончилась краска. Не стоило делать столько завитушек, — набралась воздуха она. Вот тут-то и показался он, Дагон, одетый в похищенную нордскую кожу Умного Человека, пришедший с запада, шагая боком [сквозь реальность].

Нет, — сообщил он через собственную прекрасную бороду с нанизанными бусинами, — Ты прекрасно справилась. Если бы я был гигантом, это были бы весьма подходящие для меня коровы. Но для чего раскрашивать так много? [По одной на каждой ферме] было бы достаточно.

Алесс, нахмурившись, взглянуть на Дагона-с-виду-Умного безо всяких подозрений, потому что она была ребёнком, а их учат уважать отечественных [людей магии]. После этого, что я ненавижу Дракона, — растолковала она, опасаясь тут же быть пристыженной. (Не очень-то умно не хорошо отзываться об Альдуине в то время, когда бы то ни было, в особенности в присутствии Очень Умных.) Она поправилась: Ну, скорее я ненавижу его опасаться. Прошу прощения, что до этого сообщила, не поразмыслив.

Хмм, — сказал Дагон, — Твой ужас не беспочвенен. Пожиратель Времени уже не так долго осталось ждать придёт.

Я ТАК И ЗНАЛА, — закричала Алесс, хватая [разбросанные] кисточки и вёдра и планируя забрать из дому собственных кукол и детские щиты, чтобы реализовать их и приобрести побольше краски. Мне нужно идти, господин, я обязана Поскорее позвать великанов, и ПОБОЛЬШЕ.

Дитя, — засмеялся Дагон, — С твоими силёнками ты ни при каких обстоятельствах не раскрасишь так много. Но, да, твой замысел оптимален. Побольше великанов и как возможно стремительнее.

Да.

Это умно. Пошли со мной. Кин… — сказав это Священное имя, демон чуть не подавился, — …она одолжит мне ветра, дабы я смог переносить нас с места на место.

А Цун… — и тут он всё-таки подавился, хрипло закашлявшись, но выдав это за возраст, — …он ниспошлёт мне мастерские навыки созидания прямо из этера. У тебя будет столько краски, сколько тебе необходимо, и скорость, нужная, дабы разукрасить каждую корову из этого до самого Виндхельма.

Это ТАК здорово! — вскрикнула Алесс, подпрыгнув. Но так много говоря о Всевышних [и их Небесных Обителях], Дагон привёл к ужасному зуду в собственном горле. Он снова захрипел, и, наконец, согнулся в приступе кашля.

Алесс опять нахмурилась, сейчас в сочувствии, и похлопала его по пояснице. Господин, с вами всё в порядке?

Я не сомневаюсь в силе вашей магии, но возможно вам лучше отдохнуть? Я бы реализовала кукол, приобрела бы краски и, ну, легко скоро бы побежала…

Я в порядке, дорогуша, — сообщил Дагон, отмахиваясь — через чур грубо — и после этого, [поняв, что напугал её,] он забрал себя в руки, — И забудь обиду, что испугал тебя. Обстоятельством тому то, что я ощущаю приближение смены Эр и слабею от угрожающей смерти Мира.

Эм, — протянула Алесс, — Вы всё равняется ужасный.

Ну так раскрась всех остальных и пошли уже. Ты смела и хороша, но ты не сможешь бежать так скоро, как нам необходимо. Необходимо разукрасить коров и привести великанов!

Только с их мощью мы сможем вынудить Дракона отойти и снова уснуть, и так спасти всё около. И скоро ступили Дагон с девочкой в ветер [и исчезли].

[Вы] имеете возможность назвать по поводу лживым мешком ****, так как Дракон вовсе не приближался, а продолжал себе дремать ещё до… {фрагмент утерян} …что ещё нескоро. Но Повелитель Бритв постоянно ненавидел Север, потому что это тут он появился (в известной степени), и это тут он был проклят, так что в данный сутки — сутки его рождения — он сделал вывод, что сотрёт с лица земли целый Скайрим и всех населяющих его нордов.

И ему в действительности нужна была эта маленькая девочка, дабы привести великанов (либо его возможность воспользоваться одним из нас, нельзя сказать совершенно верно), и исходя из этого он [сыграл на её страхе] для более злобной цели: он знал, что пришедшая масса людей великанов вынудит Великого Короля подготовиться к войне. А каждая война с Древними Отцами нас погубит.

Дагон-в-шкуре-Умного, как и давал слово, переносил Алесс от фермы к ферме, замечая, как она раскрашивает коров на каждой, и призывая [снежный туман, скрывающий её оживлённый труд], от Ньюкрета до Ганта и до Бормочущих Холмов Графства Ярлмунг, наполняя её вёдра [с помощью быстрых заклинаний] а также благословляя каждую корову именем Кин, кашляя всегда. На 400 корове его борода непрерывно надрывалась [от кашля]. На 650 корове он прекратил произносить имена Всевышних. А на 700 корове он увидел, что Алесс рисовала завитушки [по-другому], на что та отвечала: У каждого графства собственный символ Наблюдай Сюды, — и хмуро вопрошала, — Но вы же понимаете об этом, так?

О, совершенно верно, совершенно верно, вот как раз, — поправился он, — Всему виной мой болезнь и отечественная спешная беготня. От них мой разум затуманился. Давай крась! — на что Алесс улыбнулась, — Осознаю, я также уже устаю.

Вот, уже семьсот пятьдесят две! какое количество, думаете, нам ещё пригодится?

Необходимо как минимум почти тысячу десять, — отвечал Дагон, — Это радостное число. (Это вправду так.) И после этого они снова провалились сквозь землю [среди ветра], показавшись уже в Виндхельме, оплоте Великого Короля. Тут нам лучше управиться стремительнее, — засуетился Дагон.

Из-за чего?

Что из-за чего?

Из-за чего нам лучше тут управиться стремительнее? Ещё стремительнее, чем семьсот пятьдесят две коровы за пять часов?

Гм, — сообщил в ответ Дагон, притворяясь ещё более больным, — Легко это коровы короля, а у нас нет ни Особенного Королевского Разрешения Красить Коров, ни времени растолковывать [приближение смены Эпох]. Дракон приходит через чур не так долго осталось ждать, дабы заниматься подобными пояснениями.

И тогда Алесс начала раскрашивать коров [под покровом снежного тумана и в тени Стенки Танов], но задала вопрос: Разве Великий Король и без того не знает об этом? Разве у него нет Колдовских Жён и Умных Советников, каковые бы поведали ему об этом? И как по поводу Королевы — разве у неё нет шести пар Предвидящих Глаз Старика Моры?

Никому не растолковать королев и поступки королей, маленькая девочка, — отвечал Дагон, начиная терять терпениеи уже воображая любопытную Алесс в роли куриной ножки в животе. Но нет, поразмыслил он, я потерплю. [Я потерплю.]

Алесс пожала плечами и раскрашивалакоров [в стиле], что Дагон счёл Виндхельмским, сообщив только: Думаю, вы правы, господин. Но меня назвали в честь королевы, весьма неплохой, как говорится в книге. И [тогда] Алесс начала рассказывать про Южный Сирод и его сказания о меретоубийстве людей и отправленных Всевышними храбрецах, и в голове у Дагона всё поплыло от вечной болтовни девочки, длившейся от ветра к ветру и от пастбища к пастбищу, потому что демон ненавидел [земли племён Алешут] практически так же очень сильно как отечественные, но по вторым обстоятельствам, и уже планировал было дать волю собственной ярости (потому что в той заключена его Главная Природа), в то время, когда Алесс закричала с победной ухмылкой: Почти тысячу десять, и ещё краска осталась!

Тогда Дагон решил было, что дело сделано, и начал производить клыки под собственной бородой.

Вот дерьмо! — вскрикнула Алесс, поглядев на измазанное в краске платье, — Мы же позабыли про символы!

А?

Во всём этом сверхскоростном рисовании, мы совсем забыли расставить символы Погляди Ко мне! Гиганты и не поразмыслят прийти! Мы всё сломали!

Дагон задвинул собственные клыки обратно, потому что в словах её была [истина]. Он набрался воздуха: Совершенно верно. Символы.

Совсем про них забыл. Дерьмо.

Вот что я сообщу, — начала Алесс, — Помоги мне добраться до дома. В том месте мы заберём все символы, что я сделала, так что ты сможешь отЦунить их и наделать ещё, и после этого пронестись от посещённых нами мест до ВТОРЫХ посещённых нами мест, расставляя их везде. А тем временем я раскрашу ЕЩЁ ОДНУ КОРОВУ, дабы их стало почти тысячу ОДИННАДЦАТЬ. Это будет кроме того успешнее, чем легко удачно, так?

Дагон-в-шкуре-Умного нахмурился, поскольку он желал развязать войну поскорее, но однако сообщил: Пожалуй. В действительности, чем может повредить ещё одна корова? И [они шагнули] через ветер обратно к дому Алесс, где она побежала к навесам, дабы схватить столько знаков, сколько имела возможность унести, и свалила их перед ногами Дагона. Клянусь шестнадцатью преисподнями, я съем эту глупую девчонку, — думал он, — И приправлю ХРЕНОМ! Но он однако поднял все эти Погляди Ко мне и размножил их до ещё большего пучка, взвалив их все на плечо.

Не так долго осталось ждать стемнеет, господин, тебе лучше поспешить!

И провалился сквозь землю Дагон в ветрах с головой, полной дум, предвкушения и планов, и ставил он символ за знаком около каждого стада от Ньюкрета до Виндхельма и везде между ними, хотя ещё кусочек волшебника по окончании всех этих неприятностей, отрастив наконец все четыре собственных руки, дабы ускорить собственные действия, шагая через ветер к очередному месту, грезя о [лавине] великанов, спускающейся с вершин Скайрима, дабы сокрушить северян раз и окончательно, и он уже утратил счёт времени, в то время, когда, наконец, возвратился к дому Алесс Дракононенавистницы.

Здравствуй, — сообщила она, заметив Дагона в подлинной форме, — Ты совсем забыл, что сначала мы раскрасили всех коров тут, дурак ты этакий. Так что я вместо этого раскрасила вот этого ветхого быка.

Так и было: Алесс выпустила из загона ветхого быка, жизнь которого она вымолила у отца, но вместо завитушек она нарисовала на нём [крылья]. Прямо перед глазами Дагона бык [превратился посредством волшебства божественного образа] в Мора, Быка Юга, Сына Кин и полупринца Всех Ветров.

Мор фыркнул через кольцо в носу и поприветствовал [Короля Бритв]. Здравствуй, Дагон. Детские молитвы редко остаются незамеченными.

Алесс сообщила: Это он обо мне.

Мор продолжал: Ты пресекаешь границу не в установленный сутки вызова, Лорд Даэдрот. Небеса обиженны этим.

Алесс улыбнулась и подняла один палец: Первое, Ни при каких обстоятельствах не нужно порочить Альдуина перед Умным Человеком. А ты не побранил меня за это. Она подняла второй: Второе, ты кроме того не можешь произносить имена Всевышних без кашля, в то время как у любого Умного Человека неизменно хватает ветра в груди, дабы чтить их без помех, хоть кроме того и непроизвольных. Три пальца, уже четыре; пять и шесть со второй рукой. После этого, само собой разумеется, завитушки, каковые Норды рисуют неизменно одинаково, независимо от их клана, потому что Гиганты говорят только на ОДНОМ языке, и в отечественных заинтересованностях сказать с ними напрямую. Я бы имела возможность упомянуть ещё кое-что, но ты уже сам додумался: чары, от которых ты страдал на протяжении рассказа о моей древней тёзке, что я приправила словами, произносимыми всеми, находящимися рядом с песенными залами либо в них, и это не считая Предвидящих Глаз Кого-То В том месте, каковые кроме того НЕ СУЩЕСТВУЮТ, не смотря на то, что ты только кивал собственной фальшивой Умной головой, а ещё…

Я думаю, маленькая тёзка, — проревел Мор, — Что он осознал идея.

От Дагона шёл пар, снег таял около его нововыросших копыт, выпирающих из его демонической кожи, кипящей и красной как кошмар, а руки его были тёмными как смоль. Алесс стояла на своём месте. Мор два раза ударил копытом — [утверждая и угрожая].

Моя возлюбленная гордилась бы твоей смелостью, — обратился Бык к Алесс, и после этого к Дагону: Отойди, Демонический Король, и признай поражение. Сейчас тебе не победить, хоть данный сутки и увенчан мощью твоего первого пришествия.

ЧТО С ТОГО, — взревел Дагон, обдав их обоих жарким огнём, — ТЫ НИЧТО ДЛЯ МЕНЯ, МОРИХАУС ПОЛУДУХ! ДАГОН СРАЖАЕТСЯ НЕ С СЫНОВЬЯМИ НЕБЕСНЫХ НАЛОЖНИЦ, НО С САМИМ КОРОЛЁМ НЕБЕС!

Ну да, само собой разумеется, — захихикала Алесс, — И как оно? Любая битва с Драконом оканчивается твоим поражением, Король Чурбан. И без того будет неизменно.

Тут, в том месте, раньше, на данный момент либо в будущем: Дракон побеждает тебя, потому что он побеждает всех нас.

Я больше не опасаюсь этого. И что более принципиально важно, я не опасаюсь ТЕБЯ.

Дагон шагнул вперёд, треща [пламенем и ветхим горем]. Мор выставил рога в готовности. Алесс осталась на месте.

Я бы не стала делать этого, господин, — сообщила она, — Эти завитушки, что я начала рисовать, когда мы отправились по ветру — это были не завитушки Гиганты-Идите-Сюда, а предупреждение зданиям… что ТЫ побывал тут. На языках каждого из кланов, все коровы, на которых они наблюдают Сейчас, говорят именно это: что ты тут — прямо вот тут, куда я попросила тебя возвратиться. Думаю, не так долго осталось ждать ты услышишь звуки горна. А также тебе не одолеть всех Сынов и Дочерей Кин, **** ты этакий.

И в тот же миг они услыхали [горны каждого из кланов], и ближайший из них звучал как будто бы пение раскатов грома, потому что рядом был Мор, являвшийся [потомком Великого Неба]. А ещё Дагону было как мы знаем, что в том месте, где легли звуки горна, смогут ступать Языки Пика Хротгар и что дружно Седобородые имели возможность выдохнуть призрака Шора, что одолевает любую Мощь [даже в полу-смерти].

Будь проклят род Алессии, — пробормотал Дагон, перед тем как создать себе Врата в [Обливион], потому что знал он, что ничего не достиг, — И будь ещё восемь раз прокляты Люди Дракона. Настанет час, в то время, когда…

Алесс прислонилась к собственному быку.

Эй, Кашлюн, — крикнула она вслед, — Заткнись уже и проваливай. Мне в далеком прошлом пора дремать.

И ушёл он, не заметив прибытия армий Хротгара и Ньюкрета, вестников близлежащего [Хьялмарха] и, очевидно, танов с земель са