Брожение призрака (бизнес)

Денис Горбач
Сегодняшний кризис совсем не похож на 1998 год, но управление Украины, в случае если попытается, и в этом случае может привести страну к дефолту. Быть может, в следующем году.
Прежние времена
Большая часть популярных сейчас сообщений о неизбежности дефолта. Украины преисполнены паники и практически не имеют указаний на то, что именно прячется за данным термином.
Разумеется, уже само слово дефолт должно вызывать у читателя кошмар. В большинстве случаев, делается отсылка ко глобальному денежному кризису 1998-1999 гг., что на европейских просторах запомнился не только полноценным суверенным дефолтом России, но и техническим дефолтом Украины. Но все специалисты солидарны в том, что нынешняя обстановка у нас кардинально отличается от положения дел в 1998 г.
Напомним: тогда Украина пострадала под обломками пирамиды госдолга. На руках у нерезидентов было большое количество облигаций внутреннего госзайма. И в то время, когда паника на мировых валютных рынках докатилась до нас, они начали массово избавляться от украинских бумаг, обслуживание которых было нужно взять на себя Нацбанку.
Гривня благодаря кризиса была существенно девальвирована, что в конечном счете дало замечательный толчок экономическому развитию: недорогая национальная валюта и замечательный внешний спрос на продукцию принесли благоденствие украинским экспортерам.Брожение призрака (бизнес)
Дмитрий Боярчук, исполнительный директор Центра социально-экономических изучений CASE-Украина (г.Киев; с 1999 г.; 15 чел.), напоминает: Во второй половине 90-ых годов двадцатого века экономика Украины пребывала на стадии выздоровления, и валютный кризис только устранил дисбалансы, мешавшие предстоящему росту. Помогла и активизация спроса на мировых рынках. Уже через полгода о кризисе никто не вспоминал, экономика возвратилась к обычному ритму.

на данный момент же обстановка совсем вторая: дела обстоят не хорошо и в мире, и в стране. Всемирный спрос на продукцию падает, и вряд ли начнет в скором будущем расти, а в самой Украине экономика останавливается. Помимо этого, непонятной остается обстановка с банками.

Как раз банки, а не государственный долг либо газ ГазПрома, будут основной проблемой украинской экономики в текущем году.
Так, между 1998-1999 гг. и 2008-2009 гг. возможно совершить, скорее, обратные аналогии: тогда все звучало ужаснее, но, не обращая внимания на технический дефолт, в целом обернулось к лучшему; на данный момент же суверенный дефолт значительно менее возможен, но никому от этого не легче.
Передовой опыт
Сейчас, как мы знаем, национальные долги составляют только малого часть внешнего долга Украины (около $20 млрд). Основная неприятность отечественной экономики — частные долговые обязательства. Исходя из этого в скором будущем возможно ожидать множества корпоративных дефолтов, а не суверенного.
Но, опыт государств, ранее появлявшихся в подобной обстановке и также прибегших к помощи МВФ, показывает: нет ничего неосуществимого. В итоге недаром американский экономист, нобелевский лауреат 2008 г. Пол Кругман говорит, что экономика государств европейской периферии переживает кризисы, сильно напоминающие прошедшие ранее в Азии и Латинской Америке: Латвия — это новая Аргентина, а Украина — новая Индонезия.
В то время, когда украинские политики решали, брать ли транш международного валютного фонда, БИЗНЕС уже писал (см. N44 от 03.11.08 г., стр.47, 48) о поразительной идентичности сценариев, иногда разыгрывающихся с участием МВФ в развивающихся государствах и приводящих к провалу без видимых обстоятельств.
самый близкий нам пример — Российская Федерация, которая куда посильнее, чем Украина, пострадала в 1998-1999 гг. Не имея средств для выплат по национальным кратковременным облигациям (доходность по которым перед самым кризисом составляла 140%), 13 июля 1998 г. Российская Федерация взяла неотложный кредит от международного валютного фонда в размере $22 млрд. А уже 17 августа заявила дефолт.

Целый последующий год (1999 г. — Ред.) в Российской Федерации понижался уровень судьбы.

А количество погибших за данный период при выбивании долгов и при вторых событиях, которые связаны с кризисом, не подсчитал никто, — отмечает Михаил Делягин, директор русского Университета неприятностей глобализации (г.Москва; с 1998 г.). Кое-какие экономисты уверены в том, что и в Российской Федерации тот кризис стал залогом последующего процветания, но в действительности собственными удачами путинская эра обязана, скорее, подорожанию источников энергии. Так или иначе, не каждый захочет платить такую большую цену за экономический рост в будущем.
В Индонезии, судьбу которой пророчат Украине, нет ничего, что предсказывало кризиса: в стране удерживался низкий уровень инфляции, имелись громадный валютные резервы и торговый профицит, превышающие $20 млрд. Индонезийская рупия всегда укреплялась по отношению к американскому доллару от чего побеждали большая часть местных корпораций, каковые кредитовались в долларах.

Но в то время, когда в августе 1997 г. рупия стала жертвой неожиданной спекулятивной атаки, все посыпалось: был установлен плавающий курс, но, не обращая внимания на $23 млрд, предоставленные МВФ, валюта обесценивалась все больше. В ноябре, в то время, когда настало время подбивать годовые балансы, рупия упрочнениями частного сектора провалилась еще глубже, что сопровождалось баснословным ростом цен на продовольствие. В следствии вспыхнувших беспорядков в одной лишь Джакарте погибли более 500 человек.

В феврале 1998 г. президент Мухаммед Сухарто додумался выгнать с работы председателя центробанка, но скоро и сам должен был уйти в отставку. В следствии суверенного дефолта не было, но курс рупии снизился в 9 раз, ВВП усох на 13,5%, а 30-летнее правление семейства Сухарто было прекращено не по его воле.
В Таиланде кризис начался раньше. Стоило премьеру заявить, что он не будет девальвировать национальную валюту (бат), как та утратила половину собственной стоимости. Котировки фондовой биржи упали на 75%, а множество выгнанных с работы работников строительного и денежного секторов вынуждены были отправиться в родные селения.

МВФ выдал Таиланду два кредита — на $17 млрд и спустя семь дней еще на $3,9 млрд. Правительство пало, к власти пришел местный олигарх Таксин Чиннават, дополнительно обогатившийся на протяжении кризиса.
Но, пока в Украине больше на слуху примеры из истории аргентинского кризиса 1999-2002 гг.: менеджеры среднего звена пересылают друг другу рекомендации аргентинских предпринимателей, чем необходимо запастись незадолго до кризиса и как отстреливаться от банд мародеров. В 2001 г. стагнирующая экономика Аргентины потеряла доверие инвесторов, и из страны начался оттекание денег.
Паника передалась населению, которое начало массово снимать деньги со квитанций и переводить их в доллары США. Правительство, недолго думая, заморозило на год все банковские квитанции, на что признательный народ ответил столкновениями и массовыми протестами с полицией. Президент Карлос де ла Руа ввел чрезвычайное положение, а позже по большому счету улетел на своем вертолете в малоизвестном направлении.

Затем президенты изменялись довольно часто. Один из промежуточных успел перед отставкой заявить суверенный дефолт на $93 млн, а следующий девальвировал песо и совершил песофикацию всех банковских квитанций — перевел их в национальную валюту.
Внешний долг Аргентины к моменту объявления дефолта составлял 150% ВВП. Песо обесценилось на 70%, инфляция будет на уровне 80% из-за зависимости от импорта, а безработные и бездомные граждане массовоприступили к сдаче и сбору макулатуры: за год численность населения, живущего за чертой бедности, выросла с 35,9% до 53%. Выйти из кризиса Аргентина сумела благодаря внутреннему внезапному росту и замещению импорта внешнего спроса на сою.

В то время, когда внешнеторговый баланс улучшился, правительство мало отыграло курс песо и смогло договориться о реструктуризации и частичном списании внешнего долга. Перед тем как это было сделано, в течении четырех лет страна пребывала в положении изгоя, изолированного от интернациональных денежных рынков.
Падение государств Юго-Восточной Азии в 1997-1998 гг. вошло в историю как кризис МВФ: эта организация настаивала на либерализации денежных секторов этих государств, помощи высоких ставок и привязке национальных валют к доллару. Такая политика стала причиной кризисам и латиноамериканские государства. Для Украины эти истории также звучат до боли знакомо.
девальвация и Дефолт
Суверенный дефолт Украине в текущем году обещают уже не только журналисты, но и, к примеру, агентство Bloomberg, сказавшее, что по индикатору риска дефолта Украина находится на четвертом месте в мире по окончании Эквадора, Венесуэлы и Аргентины. Фактически, уже на третьем — так как в декабре Эквадор уже заявил дефолт на $30 млн внешнего долга.

Большая часть отечественных специалистов, но, пока не видят неприятности: национальный внешний долг мал, в текущем году пика выплат по нему не предвидится, а корпоративные дефолты, каковые в обязательном порядке будут, — это дело второе. Тот, кто говорит о риске дефолта, возможно, перепутал термин. Таковой угрозы сейчас в Украине нет, — утверждает, к примеру, академик НАН Украины Валерий Геец.

Но громадный внешний корпоративный долг (около $85 млрд) легко может стать национальным (вот где опасность! — Ред.) — к примеру, посредством кредита Международного Валютного Фонда. Транш международного валютного фонда был выдан для спасения не украинской экономики, а западных банков. НБУ обязан рефинансировать банки, дабы они возвратили долги зарубежным партнерам, — поясняет Дмитрий Боярчук.

Как и в других государствах, власти в Украине занялись рекапитализацией корпораций за счет их собственности.

Так, на страну навешиваются достаточно рискованные долги.
Последствия суверенного дефолта — это в первую очередь паника среди инвесторов и оттекание денег из страны, уже, фактически, начавшиеся в Украине. Это указывает сокращение рабочих мест, рост стоимостей, обвал и товарный дефицит национальной валюты, т.е. усиление всех тенденций, уже присутствующих в отечественной экономике.
Основной риск, сопровождающий дефолт, — девальвация валюты, уже и без того удачно реализуется в Украине. Рост либо стабилизация гривни не предвидится, да и золотовалютные запасы НБУ фактически исчерпаны (см. БИЗНЕС N49 от 08.12.08 г., стр.37, 38).

Согласно расчетам сотрудников Президентского Секретариата, личная валюта у НБУ закончится уже в июле, но еще $16,8 млрд от международного валютного фонда окажут помощь продержаться до конца декабря.
В большинстве случаев обесценивание национальной валюты подстегивает экономический рост, принося прибыль экспортерам. Как раз исходя из этого на таковой ход пошли в Украине в 1998 г. и в Аргентине в 2001 г. Но кроме того в то время, когда для этого имеется предпосылки, девальвация — болезненный и нежелательный движение. Девальвация оказывает помощь тогда, в то время, когда ее уже пережили.

Это как лекарство, от которого ты вылечишься, если не погибнешь, — сравнивает господин Делягин.
Но основная неприятность в том, что на данный момент на украинскую экспортную продукцию нет спроса. Наряду с этим, согласно точки зрения специалистов, безтолку помогать экспортерам, потому, что их товар все равно никто не приобретёт. Помимо этого, по словам Александра Жолудя, специалиста Интернационального центра политических изучений (г.Киев; с 1994 г.; 30 чел.), главные украинские экспортеры в один момент являются и большими импортерами.

Ввозя из зарубежа сырье, они утратят столько же, сколько позже, быть может, получат, вывозя готовый продукт. Девальвация на данный момент окажет помощь не экспортерам, а отечественным производителям, соперничающим с импортом. А уменьшение количеств импорта, со своей стороны, существенно улучшит внешнеторговый баланс и окажет помощь избежать дефолта, — растолковывает господин Жолудь.
Но, согласно точки зрения Михаила Хазина, экономиста, советника главы Российской Федерации в 1997-1998 гг., эта мера не окажет помощь. Парад девальваций национальных валют не будет прекращаться не только чтобы поддержать спрос на продукцию национального производства, но и чтобы взять на себя убытки национального производителя. Ясно, что для каждой конкретной страны это неимеетвозможности длиться вечно, причем чем меньше страна (с позиций масштабов экономики), тем стремительнее она в данной ситуации обязана будет признать суверенный дефолт, — поясняет специалист в собственном прогнозе на этот год.
Действия правительства
Владислав Иноземцев, глава русского Центра изучений постиндустриального общества (г.Москва; с 1997 г.), уверен в том, что государство совсем не обязано погашать корпоративные долги.
Действеннее, согласно его точке зрения, забрать в залог часть предприятия-должника, выпустив в обеспечение его платежа национальный бонд со сроком погашения, к примеру, в 2015 г. Зарубежный кредитор, которому в большинстве случаев очень сложно добиться выплаты долга от украинской компании по суду, с удовольствием согласится на это. Баланс банков улучшится благодаря этим виртуальным деньгам, а в том, что через пять-шесть лет рынок выздоровеет и компании расплатятся с страной, у г-на Иноземцева сомнений нет.
Но все подобные замыслы осуществимы при условии компетентной экономической политики. По сути, это первый за продолжительное время момент, в то время, когда от страны что-то вправду зависит. правительство и Национальный банк в далеком прошлом привыкли, что от них все равно ничего не зависит, исходя из этого на данный момент, в то время, когда требуется их своевременное и компетентное вмешательство, они лишь усугубляют обстановку, — сетует Дмитрий Боярчук.

Со своей стороны, западноевропейский экономист Эдуард Хью констатирует: Свойство украинского правительства совершить нужные трансформации сильно зависит от готовности внешних кредиторов рефинансировать долги банковского и корпоративного секторов, что зависит от того, как эти кредиторы воображают себе уровень слаженности действий политиков. Как видим, на данный момент эти представления, вероятнее, достигли исторического минимума. Опасность полного денежного провала (что в этом случае случится в частном банковском, а не в национальном секторе) настояща и велика.
По словам г-на Боярчука, главный риск сейчас — это повышение социального давления благодаря посредственной политики кризисных менеджеров. На фоне увеличения стоимостей, массовых увольнений и обесценивания сбережений населению неоткуда ожидать защиты: Пенсионный фонд и Фонд занятости в текущем году, в полной мере быть может, обанкротятся (см. БИЗНЕС N48 от 01.12.08 на данный момент., стр.21, 22, 24, 26, 27).

А социальные программы правительства в случае если и будут выполнены, то лишь благодаря инфляции: индексировать их необязательно.
У страны остается два выхода: либо накапливать задолженность перед населением по пенсиям и зарплатам, как это было в девяностых, либо же все- таки уговорить НБУ запустить печатный пресс, что спровоцирует гиперинфляцию, — резюмирует специалист. Разумеется, в случае если поведать об этих возможностях общественности, она вряд ли придет в восхищение. Да и в тех же Индонезии и Аргентине основной проблемой, подстегивающей панику инвесторов, были как раз беспорядки и общественные настроения.
На этом фоне неоднозначно возможно воспринято предложение Александра Жолудя как раз на данный момент совершить болезненные структурные реформы, по причине того, что население уже все равно готово к самому нехорошему.
Но, украинцы, как и неизменно, — долготерпения и образчик стойкости. Намного менее больной экономическая обстановка в Греции вывела на улицы тысячи митингующих граждан в декабре, и под Новый год у полиции запасы слезоточивого газа.

13 января в Риге состоялся 10- тысячный митинг (наибольший за всю историю свободной Латвии), закончившийся столкновениями и погромами с полицией, — так латыши ответили на выкуп и стабилизации правительственный план экономики наибольшего банка Парэкс. А на следующий сутки протесты вспыхнули в Болгарии. Украина, где дела обстоят значительно хуже, пока молчит.
Банковский рынок Украины

Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся:

Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0 ленты. Комментарии и трекбеки закрыты.

Comments are closed.