Category Хронология и даты значимых военных событий

Россия и китай: между союзом и конфликтом

Хронология и даты значимых военных событий

Победа империи Цин над англо-французскими силами, одержанная в июне 1859 года у фортов Дагу, вовсе не содействовала успеху дипломатической миссии генерала Игнатьева. На фоне военной удачи маньчжурские правители выразили удивление самим фактом прибытия русского генерала в Пекин и категорически отказались кроме того обсуждать необязательную уступку земель на Амуре и в Приморье.

«России легче нанести Китаю удар…»

Фактический цинский примьер министр двоюродный брат императора Сушунь заявил Игнатьеву, что не смотря на то, что Китай в скором времени, возможно, утратит владения в Приморье, но «мы не видим обстоятельства, по которой должны уступить их России, а не какой-либо второй державе – к примеру, Англии». Сушунь был фаворитом придворной партии ультраконсерваторов, а его убеждённая ксенофобия и патриотизм органично сочетались с взяточничеством и беззастенчивым казнокрадством. Генерал Игнатьев, прекрасно осознавая слабость цинского Китая перед регулярной европейской армией, в ответ на гордость маньчжурского сановника быстро ужесточил тон переговоров: «Гранича с Китаем в течении 7 тысяч вёрст, России легче, чем всякой другой морской державе, нанести Китаю сильный и чувствительный удар в то время, когда угодно и куда угодно».

Россия и китай: между союзом и конфликтом Фотография середины XIX века

Сушунь, раздражённый настойчивостью русского посланника, добился распоряжения императора Сяньфэна о высылке Игнатьева из Пекина в Монголию. Но генерал ослушался цинского самодержца и рискнул с пятью казаками отбыть в противоположном направлении, к берегам Чжилийского залива, где стал свидетелем предстоящих действий англо-десанта и французской эскадры, замечая штурм фортов Дагу с борта фрегата «Светлана», флагмана только что созданной Тихоокеанской эскадры России.

Как раз армейские победы европейцев в третьей «опиумной» войне обеспечат успех дипломатии Игнатьева. Он опять возвратится в Пекин, опередив наступление интервентов. В том месте, появлявшись между воюющими сторонами представителем нейтральной, но влиятельной державы, Игнатьев до конца применяет все пользы от занятой им миротворца и роли посредника.

В то время, когда британский посланник предъявит Игнатьеву претензии по вопросу поставок русского оружия в Китай, бывший армейский атташе в Лондоне невозмутимо сообщит, что его предшественник граф Путятин вправду планировал передать китайцам пара тысяч ружей, но российское правительство «отказалось от данной идеи, когда выяснлов, что оружие будет направлено против союзных европейских держав».

В одном из частных писем из Пекина дипломат Игнатьев покинет свидетельства о поведении европейских оккупантов:

«Если бы мне не удалось вмешаться в дело и остановить боевые действия, то Пекин был бы сейчас грудой развалин, не осталось бы камня на камне… По большому счету, французы и англичане, в особенности первые, не представили образованности и образцы гуманности в глазах китайцев в настоящую войну… В Хэсиву, Матоу, Чжанцзяване и опять перед Пекином остались на долгое время следы грабежа, разрушения и насилия. Вся дорога от Тяньцзиня до столицы опустошена…»

Младший брат императора «принц» Гун будет благодарен Игнатьеву за посредничество в гарантии и переговорах личной безопасности. Исходя из этого за чемь дней до ухода франко-английских оккупантов из окрестностей Пекина, 2 ноября 1860 года, Игнатьев и Гун подпишут новый соглашение, по которому в безраздельное владение России отойдёт не только северный берег Амура, но и восточный берег Уссури – другими словами, всё Приморье. Этими результатами «опиумных» войн Российская Федерация пользуется до сих пор.

«При всём старании нельзя ожидать должного успеха…»

Уже 28 ноября 1860 года Гун направил Игнатьеву письмо с официальной просьбой отправить в Китай русское оружие, оружейников и инструкторов. Гун попросил у российского дипломата и помощь в борьбе с тайпинами, по словам Игнатьева – «об отправлении русской эскадры в Янцзыцзян, о придаче к китайским армиям части русских армий а также назначении главнокомом маньчжурским русского офицера».

«Принц» Гун сейчас быстро продвигался к высшей власти в Китае в альянсе с матерью императорского наследника, будущей императрицей Цыси. Практически сразу после смерти императора Сяньфэна ультраконсерватора Сушуня казнят, а императорский брат Гун и императорская наложница Цыси (дочь небольшого маньчжурского государственного служащего, некогда бежавшего в Пекин от тайпинов) сумеют собрать около себя все традиционалистские силы конфуцианского Китая, спасти Цинскую монархию а также постараться начать модернизацию Поднебесной – в первую очередь, военную. В этом деле им было не обойтись без обучения и европейского опыта.

«Принц» Гун (1833–1898), носивший титул «хошо циньван» либо князь императорской крови, что русские в десятнадцатом веке переводили как «Князь». Фотография XIX века

От участия в китайской гражданской войне Россия откажется – по всей видимости, памятуя по результатам Крымской войны о неблагодарной роль подавителя венгерского восстания в также соседней Австрийской империи. Российская Федерация будет возражать и против участия в борьбе с тайпинами французов и англичан, опасаясь роста их влияния на Цинов. Но по данной же причине вопрос с отправкой инструкторов и оружия решится очень оперативно – уже к осени 1861 года русские первая партия и инструкторы полевых (2000 орудий и 6 оружия штуцеров) прибыли в город Кяхта, что был прямо на границе с Монголией, входившей в состав империи Цин.

Тут гвардейские офицеры Иван Зейфорт и Иван Филиппенко в октябре 1861 года начали занятия с отправленными на обучение 60 офицерами и 6 солдатами из восьмизнамённых армий. В силу изюминок цинской военной и бюрократической совокупности выбор «курсантов» был, мягко говоря, необычным. Гвардейский полковник Лев Фёдорович Баллюзек (кстати, обороны «венгерского Севастополя» и участник похода), ставший в Пекине первым постоянным послом, доводил до сведения пекинского правительства:

«Офицеры, занимающиеся обучением воинов в Кяхте, доносят мне, что солдаты и ваши офицеры по большому счету показывают громадное рвение и очень стараются, но выбор людей сделан неудачно. Так, к примеру, офицеры все ветхи: младшему из них 54 года, а из воинов десять по старости совсем неспособны, и при всем старании их нельзя ожидать должного успеха».

Обучение в Кяхте происходило с октября 1861 года по январь 1862 года. Внимание инструкторов было обращено, первым делом, на изучение матчасти и правил обращения с оружием. «Курсантов» учили изготовлению пуль для нарезных ружей, и базам артиллерии и тактики пехоты в походе и на поле боя. Практические стрельбы, потребовавшие нахождения людей в поле, из-за жёстких морозов предполагалось совершить только весной либо летом.

Маньчжурский «амбань»-наместник Сектунга, на территории которого шли учения, никак не имел возможности осознать сути обучения, так отличавшегося от классических китайских канонов. В собственном докладе цинскому двору он информировал, что «воины по окончании прибытия в Кяхту каждый день занимаются лишь хождением в строю, двигаясь то вперёд, то назад».

Показывая на то, что занятия с русским инструкторами якобы не приносят ничего хорошего, Сектунга предлагал отозвать солдат из Кяхты под тем предлогом, что они не смогут перенести холодного климата. Вправду, местная администрация не позаботилась о том, дабы занятия проходили в обычных условиях: помещение, первоначально отведённое для обучения, было весьма тесным, а «курсантов», прибывших поздней в осеннюю пору, разместили в неотапливаемых казармах.

Через месяц русским инструкторам удалось подыскать для занятий громадной и тёплый дом. Дабы не заканчивать практические занятия из-за наступивших холодов, была намерено изготовлена древесная модель пушки, и китайские воины обучались современному артиллерийскому ремеслу в помещении.

Улица города Маймачен – фактического пригорода Кяхты (но расположенного на цинской территории), где жили маньчжурские «восьмизнамённые» гвардейцы, прибывшие для обучения у русских инструкторов. Фотография XIX века

Неспециализированный надзор за ходом обучения Сектунга поручил собственному секретарю, гражданскому госслужащему Си Лину. В то время, когда русские офицеры постарались научить китайских воинов ремонту оружия в поле, то перепуганный бюрократ объявил, что «не предписано обучать солдат исправлению оружия».

«Китайцы не ожидали, что им дадут такое отличное оружие…»

20 января 1862 года китайское правительство разрешило указание прекратить подготовку и вернуть солдат и офицеров в Пекин. Но ключевую роль в стремительном прекращении деятельности русских инструкторов сыграла не косность цинских бюрократов, а неожиданные неприятности на русско-китайской границе в Синьцзяне и настойчивое давление британцев, чей оккупационный гарнизон в Тяньзцине придавал особенный вес словам английских дипломатов.

По окончании Третьей «опиумной» войны британцы много раз предлагали цинскому двору собственных инструкторов, но всегда приобретали или отказ, или уклончивый ответ. В то время, когда же стало известно о том, что русские обучают китайцев в Кяхте и снабжают их оружием, они усилили давление на цинское правительство.

В первых числах Января 1862 года, воспользовавшись известием об очередных армейских удачах тайпинов на юге Китая, британский посланник при встрече с князем Гуном (о ней донесла в Санкт-Петербург русская дипломатическая разведка) объявил, что следующей весной Англия собирается вывести собственные войска из Тяньцзиня, и внес предложение поспешить с принятием британских инструкторов для обучения китайских армий. Поддавшись панике в связи с новыми усилением активности и победами тайпинов повстанцев-«няньцзюней», отдельные отряды которых в то время угрожали кроме того окрестностям Тяньцзиня, цинские правители, видя в помощи британцев единственное спасение от мятежников, приняли все предложения английского дипломата и в тот же час же написали в Кяхту распоряжение вернуть солдат, обучавшихся у русских инструкторов.

Джеймс Брюс (1811–1863) – английский посланник в Пекине начала 1860-х годов

Не обращая внимания на нехорошие условия для занятий, неудачный короткий срок и подбор состава обучения (немногим более 80 дней), китайские воины под управлением оружейных мастеров и русских офицеров добились некоторых удач. Консул Боборыкин, находившийся на смотре в Пекине, отмечал, что при стрельбе из ружья в мишень высотою в человеческий рост с расстояния в 250 шагов более трети пуль попало в цель, не смотря на то, что в Кяхте воинов обучали лишь прицеливанию.

Что же касается русского оружия, то в течение 1861–1862 годов цинскому правительству было передано 10 000 штуцеров, батарея полевых пушек с запасом снарядов по 50 штук на каждую пушку, 500 боевых ракет с двумя станками и более 70 коробок с запасными частями. Двигаясь через труднопроходимые места, караван с оружием был практически перенесён китайцами на руках. Первая партия прибыла в Пекин в апреле 1862 года. Полковник Баллюзек в рапорте министру обороны Милютину докладывал:

«Китайцы были очень обрадованы этим подарком, тем более что французы и англичане, которым они показывали оружие, отозвались о нём с громадной похвалой, а китайцы никак не ожидали, что им дадут такое отличное оружие. И вправду, как ружья, так и вся принадлежность весьма хороши и сданы отечественными офицерами в красивом виде».

Пятьсот ружей были сразу же посланы в Тяньцзинь для оружия обучавшихся у британцев китайских солдат, остальным оружием маньчжурское руководство собиралось обеспечить тех солдат пекинского гарнизона, каковые потом будут обучаться у своих друзей, подготовленных британцами в Тяньцзине.

Деятельность русских армейских инструкторов в Китае была прекращена. В августе 1862 года всё тот же полковник Баллюзек информировал министру Милютину:

«Нет сомнения в том, что отечественные офицеры произвели обучение китайских солдат значительно добросовестнее, чем это делают сейчас британцы в Дагу. И мне думается, что этого частично опасались союзники; по крайней мере, представитель Англии сказал мне, что мы зря дали китайцам нарезное оружие, и что он для китайского правительства, обратившегося к нему прося о покупке оружия в Англии, выписал из армейских складов гладкоствольные винтовки, а не нарезные. Обучение же китайских воинов в Дагу идет весьма вяло и ограничивается до этого времени ружейными приёмами и маршировкою…»

«Были съедены и тела казнённых…»

Практически в один момент с направленными против британцев поставками русского оружия в Пекин на границе Китая и России в районе Синьцзяна случилось пара вооружённых столкновений между русскими и маньчжурскими пограничными частями. Это политическое «раздвоение личности» станет первым, но далеко не последним в сложных русско-китайских взаимоотношениях.

Стычки в глухом углу Центральной Азии, где век спустя случатся столкновения коммунистов СССР и КНР, начались по окончании перехода в русского подданство племён Киргизии и южного Казахстана, что стало причиной яркому соприкосновению в данном регионе границ двух огромных империй.

Маньчжуры, некогда завоевавшие Восточный Туркестан в тяжелейшей борьбе с джунгарами, очень трепетно относились к собственному влиянию на размытых границах Синьцзяна. Кроме того ожесточённая гражданская война с тайпинами и явная военная слабость не удержали их от попыток демонстрации силы новоявленному русскому соседу.

Маньчжурские армейские поселенцы в Синьцзяне. Фотография сделана Карлом Маннергеймом в 1906 году – полувеком ранее они смотрелись так же

14 июня 1863 года случился первый конфликт на речке Борохудзир (приток реки Либо) на востоке современного Казахстана, рядом от Алма-Аты. Цинские пограничники атаковали казачий отряд капитана Александра Голубева, создававшего топографические измерения на новой границе. В данный сутки русский капитан получил от начальника цинского пикета приглашение приехать к себе домой.

Но когда русские конвой и офицеры были около китайского поста, по ним была открыта стрельба. Возглавлявший русскую делегацию поручик Антонов был смертельно ранен, но, в соответствии с донесению, «пробился к собственному отряду, где погиб на следующий сутки». Четыре человека из русского отряда были убиты и пара ранены, трое казаков попали в плен.

На следующий сутки нападению цинских армий подверглись уже главные силы отряда, и капитан Голубев, опасаясь окружения, должен был отступать, сдерживая атаки соперника сильным ружейным огнём.

Ожесточённые стычки длились пара дней. Подтянув подкрепления, а также ополчение местных казахских родов (которых Цины всё ещё вычисляли собственными подданными), русские части отбросили китайцев за пограничную реку Борохудзир.

Обстоятельством столкновения стал ужас армейских поселенцев Синьцзяна перед русской экспансией, в особенности усилившийся по окончании начала пограничных переговоров в Чугучаке (сейчас – китайский город Тхачэн на самой границе с Казахстаном). Эти поселенцы были аналогом русского казачества – ещё в восемнадцатом веке для контроля над завоёванным, но непокорённым Синьцзяном пекинские императоры переселили с берегов Амура в центр Азии родственные маньчжурам племена «сибо» и «солонов» (эвенков), которых русские скопом именовали «тунгусами». Кроме «тунгусов», армейскими поселенцами тут помогали западные монголы-ойраты.

Маньчжурские армейские поселенцы из племени сибо в Синьцзяне. Британский рисунок XIX века

В первой половине 60-ых годов XIX века власти Синьцзяна распространили среди военных поселенцев слух, что русские желают забрать их почвы. Ярким предлогом к столкновению послужило нарушение границы цинских пикетов казачьими разъездами. Кое-какие китайские офицеры постарались не допустить кровопролитие, но их части вышли из повиновения.

По донесениям русских армейских в Санкт-Петербург, попавшие в плен русские казаки и солдаты были «казнены самым безжалостным образом, причём были съедены и тела казнённых». Вправду, у маньчжурского аналога казачества, переселённого с Амура в Синьцзян, сохранялся старый обычай поедания вражеской печени.

Вооружённые стычки в данном районе длились до осени 1863 года. Цинские власти Синьцзяна стянули в район столкновений до 5000 армий. Агенты русской разведки из казахских и киргизских родов информировали дикие слухи о том, что в качестве подкреплений из Китая отправили множество каторжников, а в обозах китайских армий были якобы увидены кроме того боевые слоны…

Центральное правительство в Пекине не хотело войны с русскими, но и не желало уступать территории на размытом пограничье. Наряду с этим из-за недавних «опиумных» войн и ещё не оконченной борьбы с тайпинами влияние империи Цин на власти далёкого Синьцзяна было достаточно ограниченным. Со своей стороны, Россия стремилась подвинуть границу империи Цин недалеко от Тарбагатая и Тянь-Шаня, но не хотела громадного конфликта в условиях, в то время, когда находящееся рядом Кокандское ханство заявило русским «газават».

Всё это делало обстановку очень запутанной и чреватой настоящей пограничной войной Китая и России в сердце Азии, притом, что на побережье Тихого океана обе государства пробовали сотрудничать, стремясь сократить франко-английское влияние. И лишь невиданно замечательное антикитайское восстание мусульманских народов Синьцзяна, вспыхнувшее в первой половине 60-ых годов девятнадцатого века, заставило пекинские власти подписать окончательный протокол разграничения в Центральной Азии, уступив России юг современного Казахстана и часть современной Киргизии.

Перечень литературы:

  1. Путята Д. Китай. Очерки географии, экономического состояния, административного и военного устройства Серединной империи и военного значения пограничной с Россией полосы. СПб.: Военная типография, 1895
  2. Лянцичао. Лихунчжан, либо политическая история Китая за последние 40 лет. Пер. с кит. А. Н. Вознесенский и Чжанчинтун. СПб., изд. В. Березовский, 1905
  3. Терентьев М. А. История завоевания Средней Азии. Том 2. СПб.: Типолитография В. Комарова, 1906
  4. Кюнер Н. В. Очерки новейшей политической истории Китая. АО «Книжное дело», Хабаровск-Владивосток, 1927
  5. Харнский К. Китай с старейших времён до наших дней. Владивосток, изд-во «Книжное дело», 1927
  6. Попов А. Л. Царская дипломатия во время Тайпинского восстания. Издание «Красный архив», 1927, т. 2(21)
  7. Фань Вэнь-Лань. Новая история Китая. Том I, 1840–1901 гг. М.: Издательство зарубежной литературы, 1955
  8. Хохлов А. Н. Военная помощь России Китаю в конце 50-х — начале 60-х гг. ХIХ в. В сборнике «Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии (экономика и История)». М., Наука, 1967
  9. Моисеев В. Л. Китай и Россия в Центральной Азии (вторая добрая половина XIX в. — 1917 г.). Барнаул: Издательство «Аз Бука», 2003
  10. Темников Е. Г. Межправительственные отношения Китая и России во второй половине XIX в. Казань, КФУ, 2010.

Пекинский договор 1860 года


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся:

Read More

История в цитатах: «не тушите пламя железом…»

Хронология и даты значимых военных событий

«Не тушите пламя железом…»

Видерад, аббат Фульденский

«Не так сели. Степашин – первый зам» — это замечание президента России Бориса Ельцина 5 мая 1999 года на совещании оргкомитета по подготовке к встрече третьего тысячелетия точно памятно многим читателям и сейчас воспринимается, скорее, как курьез. Но в одинадцатом веке на севере Германии схожая обстановка обернулась кровавой распрей между церковными иерархами.

Описание произошедшего сделал летописец Ламперт Герсфельдский.

Но прежде, чем обращаться к его хронике, познакомимся с некоторыми ее действующими лицами – легко чтобы не запутаться в них.

Итак, жили-были и правили в Брауншвейге братья-графы, Экберт и Бруно. Сейчас доподлинно неизвестно, как они дробили владения между собой. Ясен только неспециализированный ареал подконтрольных им земель: территории около Брауншвейга и в Средней Фрисландии.

Не всевышний весть что, не смотря на то, что по меркам эры феодализма – большое достаток.

Сначала Экберту принадлежали еще и земли в епископствах Хильдесхайм и Хальберштадт. Но дядя Экберта, император Священной Римской империи Генрих III, земли в епископстве Хильдесхайм тамошнему епископу и поручил. А во второй половине 50-ых годов XI века епископу Бремена и Гамбурга Адальберту были переданы владения братьев во Фрисландии.

Церковь в те времена как минимум не уступала мирской власти по силе, в чем потом сможет убедиться любой.

Read More

Фото дня: союзническая помощь

Хронология и даты значимых военных событий

12 января 1945 года на огромном фронте шириной порядка 1200 километров, между Балтийским морем и Карпатами, началось грандиозное советское наступление. Основной её составляющей была Висло-Одерская операция в центре Польши. Тут, не обращая внимания на глубоко эшелонированную оборону германской группы армий «А», войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов в течении 20 дней, до 3 февраля, смогли выдерживать высокие темпы наступления, продвигаясь на 20–30 километров в день.

В следствии от фашистов была высвобождена территория Польши между Одером и Вислой. Помимо этого, Красная армия заняла стратегически ответственный Кюстринский плацдарм на западном берегу Одера, наоборот Берлина. Удачи Красной армии тем более поразительны, в случае если учесть, что подготовка к операции велась в громадной спешке.

Делая собственные союзнические обязательства, войска СССР (по словам Главнокому воруженными силами СССР Иосифа Виссарионовича Сталина) перешли в наступление на неделю раньше установленного срока, дабы оказать тем самым помощь армиям антигитлеровской коалиции, ведущим тяжёлые битвы с немцами в Арденнах.

6 января 1945 года, глава правительства Англии Черчилль — главе Совнаркома СССР Сталину:

«На Западе идут весьма тяжёлые битвы, и в любое время от Главного Руководства смогут потребоваться громадные ответы.

Read More