Глава 1. развязка и пролог. 3 страница

Создавалось чувство, что в доме находится пара человек – Карвен, его стражники и пленники, каковые стерегли их. Часто Виден и Смит слышали звуки чуждой речи, таковой необыкновенной, что ни тот, ни второй не могли выяснить национальность говорящего, не обращая внимания на то, что оба побывали во многих шумных и разноязыких гаванях мира. Но довольно часто они, не смотря на то, что и с большим трудом, разбирали слова.

Подслушанные ими беседы всегда представляли собой что-то наподобие допроса, как будто бы Карвен любыми дорогами старался оторвать необходимые ему сведения у испуганных либо непокорных пленных.

Виден заносил разрозненные отрывки этих бесед в собственную записную книжку, по причине того, что довольно часто разговор шел на британском, французском и испанском языках, каковые он знал; но ни одна из этих записей не сохранилась. Но он утверждал, что не считая нескольких бесед, в которых обращение шла о мрачных правонарушениях, идеальных в прошлом в знатных семействах города, большинство ответов и вопросов, каковые он смог разобрать, касалась разных других наук и проблем истории, довольно часто относящихся к эпохам и отдалённым местам.

в один раз, к примеру, некоторый голос, то поднимаясь до взбешенного крика, то мрачно и покорно отвечал по-французски на вопросы, относительно убийства Тёмного Принца в Лиможе в первой половине 70-ых годов XIV века, причем допрашивающий старался допытаться до некоей тайной обстоятельства, которая должна быть известна отвечавшему.Глава 1. развязка и пролог. 3 страница Карвен задавал вопросы пленника – в случае если это был пленник, – был ли отдан приказ об убийстве из-за Символа Козла, обнаруженногоалтаре в старой римской гробнице, находящейся неподалеку от собора, либо Тёмный Человек из Высшего Сбора Вьенны сказал волшебные Три Слова. Так и не добившись ответа, Карвен применил крайние меры – раздался страшный крик, за которым последовало молчание, позже звук падения и тихий стон чего-то тяжелого.

Ни один из этих допросов им не удалось подсмотреть, по причине того, что окна были неизменно хорошо завешены. Но в один раз, по окончании тирады на незнакомом языке, в окне показалась тень, глубоко поразившая Видена; она напомнила ему одну из кукол, которых он видел в первой половине 60-ых годов XVIII века в Хечер Холле, в то время, когда некоторый человек из Джерментайна (губернаторство Пенсильвания) демонстрировал искусно сделанные механические фигуры в представлении, где были, как гласила афиша: «Вид известного города Иерусалима, храм Соломона, царский престол, прославленные холмы и башни, и Страсти Вашего Спасителя, что претерпел Он от Сада Гефсиманского до Креста на Горе Голгофе; искуснейший образчик Механических фигур, Хороший Внимания Любопытствующих».

Как раз тогда старая индейская чета, разбуженная шумом, что произвел испуганный слушатель, с шумом отпрянувший от окна, откуда раздавались звуки необычной речи, спустила на него псов. Затем случая в доме больше не было слышно бесед, из чего Виден и Смит сделали вывод, что Карвен переместил собственные испытания в подземелье.

То, что подобное подземелье вправду существует стало очевидным из многого. стоны и Слабые крики иногда слышались, казалось, из целой гора в местах, где не было никаких строений; помимо этого, в кустах, на речном берегу, в том месте, где он сильно спускался в равнину Потуксета, была обнаружена дверь из особо прочного орехового дерева, имевшая вид низкой арки, окруженная солидной каменной кладкой – разумеется, вход в подземелье в бугра.

Виден не имел возможности сообщить, в то время, когда и как были выстроены эти катакомбы, но он неоднократно показывал, что рабочих ко мне весьма легко доставить по реке. Воистину, Джозеф Карвен обнаружил самое разнообразное использование собственной собранной со всего света разношерстной команде!

На протяжении затяжных дождей весной 1769 года оба друга не сводили глаз с крутого склона на берегу реки, сохраняя надежду, что на свет божий выйдут какие-нибудь тайны подземелий, и были вознаграждены, потому что потоки дождевой воды вынесли в глубокие промоины на горах огромное количество костей, которыми владел как животным, так и людям. Само собой разумеется, возможно было отыскать естественные объяснения этому-ведь они пребывали вблизи фермы, в местах, где на каждом шагу виделись закинутые индейские кладбища, но у Видена и Смита было на этот счет собственное вывод.

В январе 1770 года, в то время, когда Виден и Смит бесполезно пробовали сделать вывод, что им предпринять – в случае если по большому счету возможно было что-нибудь предпринять, опираясь на такие разрозненные и неясные эти, случился инцидент с кораблем «Форталеса». Обозленный поджогом таможенного шлюпа «Либерти» в Ньюпорте прошлым летом, адмирал Веллес, командующий всеми пограничными судами, проявлял усиленную бдительность по отношению к зарубежным судам; по этому случаю военная шхуна Его Величества «Лебедь» под руководством капитана Гарри Леша, в один раз в начале утра по окончании недолгого преследования захватила маленькое судно «Форталеса», приписанное к городу Барселона в Испании, которое вел капитан Мануэль Арруда. «Форталеса», в соответствии с судовому изданию, следовала из Каира в Провиденс.

На протяжении обыска корабля в отыскивании контрабанды обнаружился необычный факт: его груз состоял только из египетских мумий, получатель числился как «Капитан АБС», что должен был перегрузить эти мумии на лихтер у Ненквит Пойнт. Капитан Арруда умолчал о настоящем имени получателя, считая вопросом чести соблюдение данной им клятвы.

Вицеадмиралтейство Ньюпорта, не зная, как поступить, ввиду того, что груз не воображал собой контрабанду, с одной стороны, а с другой то, что «Форталеса» вошла в бухту тайно, не выполняя законной процедуры, решило, по совету Контролера Робинсона, прийти к компромиссу, высвободив корабль, но запретив ему входить в воды Род-Айленда. Потом ходили слухи, что испанский корабль видели в бостонской гавани, не смотря на то, что он не взял разрешения войти в порт.

Данный необыкновенный инцидент не преминул привести к оживлённым разговорам в Провиденсе, и мало кто сомневался в существовании связи между зловещей фигурой и таинственным грузом Джозефа Карвена. Все знали о его экзотических субстанциях и необычных опытах, каковые он выписывал отовсюду, все подозревали его в пристрастии к посещению кладбищ; не нужно было владеть особенно живым воображением, дабы связать его имя с ужасным грузом, что не мог быть рекомендован ни для кого в Провиденсе, не считая него.

Как будто бы зная, что о нем говорят, Карвен пара раз, как бы случайно упоминал об особенной химической сокровище бальзама, находимого в мумиях, разумеется, полагая, что может представить все это дело как совсем простое и естественное, но впрямую никак не признавая собственной причастности к нему.

Виден и Смит, само собой разумеется, не питали никаких сомнений относительно предназначения мумий, высказывая самые немыслимые теории, касающиеся самого Карвена и его ужасных занятий.

Следующей весной, как и в прошедшем году, выпали сильные дожди, и оба друга продолжали пристально следить за берегом реки, сзади фермы Карвена.. Смыло громадные куски берегового склона, обнажились новые залежи костей, но так же, как и прежде каких-либо следов подземных помещений либо проходов не было. Но в селении Потуксет, расположенном милей ниже по реке, в том месте, где она впадает по каменным порогам, разливаясь после этого в широкую гладь, распространились необычные слухи.

Тут, где затейливые древние постройки как будто бы наперегонки взбирались на вершину бугра от древесного мостика, где в сонных доках находились на якоре рыбачьи шлюпы, люди говорили о ужасных предметах, плывущих вниз по течению, каковые возможно было заметить яснее в тот миг, в то время, когда они скатывались по порогам. Само собой разумеется, Потуксет – громадная река, проходящая по нескольким населенным районам, где много кладбищ, а весенние дожди в текущем году были очень обильны; но рыбаков, удивших у моста, привел в смятение свирепый взор, которым, как им показалось, окинуло их непонятное существо, промчавшееся мимо к спокойному водному зеркалу, расстилавшемуся ниже моста, и приглушенный крик, что издало второе необычное существо, полностью разложившееся. Эти слухи срочно привели Смита, – Виден тогда пребывал в плаванье, – к берегу Потуксета, что за фермой, где наверное возможно было отыскать остатки земляных работ.

Но в крутом склоне не было и следа какого-либо туннеля: поток весенних вод покинул по окончании себя целую стенке почвы и оторванного с корнями кустарника, что рос на обрыве. Смит кроме того принялся было рыть наудачу, но скоро отказался от данной выдумки, не сохраняя надежду на успех, а возможно, подсознательно опасаясь вероятного успеха. Неизвестно, как бы на его месте поступил упрямый и мстительный Виден, если бы в то время не был в море.

3.

В осеннюю пору 1770 года Виден сделал вывод, что пришло наконец время поведать о результате собственных наблюдений. Ему было нужно связать воедино множество фактов, и он нуждался в свидетеле, что имел возможность бы опровергнуть обвинение в том, что все это – измышления, порожденные жаждой и ревностью мести.

Своим главным поверенным он избрал капитана Джеймса Мэтьюсона, начальника «Энтерпрайза», что с одной стороны знал его достаточно прекрасно, дабы не сомневаться в его правдивости, а с другой – был достаточно глубокоуважаемым лицом в городе и пользовался полным доверием. Беседа Видена с капитаном прошла в помещении на верхнем этаже таверны «Сабина», что недалеко от доков, тут же находился Смит, подтвердивший все заявления Видена.

Было видно, что рассказ произвел на капитана Мэтьюсона огромное чувство. Как каждый обитатель Провиденса, капитан питал глубокие подозрения относительно Джозефа Карвена; так, пригодилось только привести пара фактов, дабы всецело его убедить. Под конец беседы он стал мрачен и вынудил друзей поклясться в том, что они будут хранить полное молчание.

Он заявил, что передаст полученные сведения тайно приблизительно десяти самым грамотным и влиятельным гражданам Провиденса, выслушает их вывод и последует любым их указаниям. По крайней мере, крайне важно было держать все в тайне, потому что это не такое дело, с которым имели возможность бы совладать муниципальные констебли. Основное, ни о чем не должна знать легко возбудимая масса людей, в противном случае в это и без того неспокойное время может повториться салемское сумасшествие, постигшее людей менее ста лет назад, в то время, когда Карвен был должен бежать из Салема в Провиденс.

Согласно точки зрения капитана Мэтьюсона, в тайну следовало посвятить доктора Бенджамена Веста, чей труд об орбите Венеры снискал ему славу мыслителя и глубокого учёного; преподобного Джеймса Меннинга, Президента Колледжа, сравнительно не так давно приехавшего из Варрена, что временно поселился в новом строении колледжа на Кинг-Стрит, ожидая окончания работ в доме на бугре, у Пресвитериал Лейн; бывшего губернатора Стефана Хопкинса, что являлся членом философского общества в Ньюпорте и отличался превосходной широтой взоров; Джона Картера, издателя местной «Газетт»; всех четырех братьев Браун – Джона, Джозефа, Николаев и Мозеса, городских магнатов (Джозеф проявлял громадной интерес к науке); ветхого врача Джеймса Бовена, громадного эрудита, конкретно привычного со необычными заказами Карвена, и Абрахама Виппля, капитана капера, человека храбрости и фантастической энергии, которою прочили в начальники , если нужно-будет прибегнуть к какому-нибудь активному действию.

Миссия капитана Мэтьюсона была сильноуспешной, потому что не обращая внимания на то, что один либо двое избранных им верных людей отнеслись достаточно скептически к мрачным подробностям в рассказе Видена, никто не сомневался в необходимости принять тайные и прекрасно продуманные меры. Было ясно, что Карвен воображает потенциальную опасность для жизни не только города, но и всей Колонии и должен быть стёрт с лица земли любой ценой.

В последних числахДекабря 1770 года несколько самые уважаемых жителей собралась в доме Стефена Хопкинса и обсудила предварительные действия. Были пристально прочтены записи Видена, каковые он передал капитану Мэтьюсону, самого Видена совместно со Смитом пригласили, дабы подтверждать кое-какие подробности. К концу встречи присутствующих охватил неясный кошмар, но ею пересилила мрачная решимость, которую оптимальнеевыразил громогласный и грубоватый капитан Виппл.

Они не будут ставить в известность губернатора, потому что, как представляется, законные средства тут недостаточны. Имея в собственном распоряжении тайные силы, о могуществе которых у собравшихся не было представления, Карвен не относился к людям, которых возможно было, не подвергаясь опасности, известить о том, что их присутствие в городе нежелательно.

Он может принять ответные шаги, но кроме того в случае если данный ужасный человек согласится уехать, это будет означать, что бремя его тягостного присутствия-лишь переместится в второе место. Времена тогда были преступные, и люди, каковые много лет служили на Королевских таможенный судах, не остановились бы ни перед какими жестокостями, в случае если того потребовал долг.

Карвена необходимо было застать врасплох в Потуксете, послав на его ферму многочисленной отряд испытанных в сражениях моряков, и вынудить наконец дать исчерпывающие объяснения. В случае если окажется, что он – безумец, забавляющийся криками и мнимыми беседами на различные голоса, его направляться послать в поликлинику для душевнобольных. В случае если же тут кроется что-нибудь похуже, в случае если вправду существуют страшные подземелья, то он и все, находящиеся в его доме, должны погибнуть.

Это возможно сделать без лишнего шума, а также супруга Карвена и его тесть не должны определить, из-за чего и как все случилось.

В то время, в то время, когда обсуждались эти важные шаги, в городе случился случай, такой дикий и необъяснимый, что в течение нескольких суток во всей округе лишь о нам и говорили. В глухой час лунной январской ночи, в то время, когда почва была покрыта глубоким снегом, послышались ужасающие крики, каковые раздавались сперва со стороны реки, после этого вверх по бугру.

Во многих окнах показались головы разбуженных жителей; люди, жившие около Вейбоссет Пойнт, видели, как что-то белое лихорадочно барахталось в ледяной воде перед нечистой площадью у таверны «Голова Турка». Далеко звучно лаяли собаки, но данный лай умолк, в то время, когда до них долетел шум на улицах разбуженного города.

Группы людей с фонарями и заряженными мушкетами выбегали из домов взглянуть, что происходит, но их поиски не увенчались успехом. Но на следующее утро в ледяных заторах у южных опор Громадного Моста, между винным заводом и Длинным Доком Эббота, было обнаружено обнаженное тело огромного мускулистого мужчины, и это стало темой нескончаемых тайных разговоров и догадок.

Шепталась не столько молодежь, сколько люди старшего поколения, по причине того, что замерзшее лицо с выпученными от кошмара глазами пробудило у городских патриархов воспоминания. Старики, дрожа от страха, обменивались беглыми замечаниями: в застывших искаженных чертах угадывалось сходство, – не смотря на то, что это было совсем поразительно, – с человеком, что погиб ровно пятьдесят лет назад!

Эзра Виден был среди тех, кто нашёл тело: он припомнил, как бешено лаяли собаки прошедшей ночью в зданиях на протяжении улицы Вейбоссет-Стрит и моста у доков, откуда исходили крики. Он как будто бы ожидал чего-то необыкновенного, и исходя из этого не удивился, заметив на снегу интересные следы в том месте, где кончался жилой район, и улица переходила в путь на Потуксет. Обнаженного гиганта преследовали собаки и пара человек, обутых в сапоги; возможно было кроме этого подметить следы возвращающихся их хозяев и собак.

По всей видимости, они отказались от преследования, не хотя через чур приближаться к городу. Виден зловеще улыбнулся, и, хотя закончить, прошел по этим следам до места, откуда они начинались. Как он и думал, это была потуксетская ферма Джозефа Карвена.

Эзра большое количество дал бы за то, дабы двор перед домом не был так очень сильно истоптан.

Но он не желал рыскать у фермы днем, показывая собственную заинтересованность. Врач Бовен, которому Виден поторопился рассказать об замеченном, вскрыл необычный труп и нашёл странности, поставившие его в тупик. Органы пищеварения гиганта были в зачаточном состоянии – кишечник и желудок смотрелись так, словно бы он ни разу не ел, кожа имела ид неотёсанной и одновременно с этим рыхлой дерюги – явление, которое врач никак не имел возможности растолковать.

Пребывав под впечатлением слухов, распускаемых стариками, о том, что труп как две капли воды похож на в далеком прошлом погибшего кузнеца Дэниэла Грина, чей правнук, Аарон Хоппин, был суперкарго на одном из судов, которыми владел Карвену, Виден, как будто бы кстати, принялся расспрашивать людей, где был похоронен Грин. Той же ночью группа из пяти человек отправилась на закинутое Северное кладбище, что наоборот Херренден Лейн, и раскопала могилу. Как они и ожидали, могила была безлюдна.

Всех почтальонов города попросили задерживать корреспонденцию, направленную Джозефу Карвену. Незадолго перед тем, как было обнаружено обнаженное тело малоизвестного, капитану Мэтьюсону доставили отправленное Карвену письмо из Салема от некоего Джедедии Орна, которое вынудило призадуматься всех, кто принимал участие в заговоре против Карвена.

Вот часть этого письма, переписанная и хранившаяся в частном домашнем архиве, где ее отыскал Чарльз Вард: «Мне доставляет изрядное наслаждение известие, что Вы продолжаете собственные штудии Древних Материй известным Вам методом; и я полагаю, что Господин Хатчинсон в городе отечественном Салеме добился, увы, не громадных удач. Очевидно, Ничего, не считая ожившей Монструозности не вышло, в то время, когда Хатчинсон воссоздал Целое из того, что мы сумели собрать только в малой части.

То, что Вы отправили, не возымело нужного – Действия, или по причине того, что Некоей Вещи недоставало, или тайные Слова я не верно сказал, а Вы неверно записали. Без Вас обречен я на Неудачу. Я не владею Вашими знаниями в области материй Химических, чтобы направляться указаниям Бореллия, и не могу подобающим образом разобраться в Книге VII „Некрономикона“, Вами рекомендованной.

Но желал бы я, дабы Вы припомнили, что. было нам сообщено в отношении соблюдения Осторожности в том.

Кого мы вызывать станем, потому что ведомо Вам, что записал Господин Метер в Маргиналиях, и Вы имеете возможность делать выводы, как правильно сия Ужасающая вещь изложена. Я снова и снова говорю Вам: не Вызывайте Того, кого не сможете покорить воле собственной. Под сими словами подразумеваю я Того, кто сможет со своей стороны призвать против Вас такие Силы, против которых окажутся ненужны Ваши самые заклинания и мощные инструменты.

Проси Меньшего, потому что Великий может не захотеть дать тебе Ответа, и в его власти окажешься не только ты, но и большое количество большее. Я ужаснулся, прочтя, что Вам как мы знаем, что держал Бен Заристнатмик в Сундуке Тёмного Дерева, потому что додумался, Кто сообщил Вам об Этом. И опять я обращаюсь прося писать мне на имя Джедедии, а не Саймона.

В отечественном Обществе человек неимеетвозможности жить так продолжительно, как ему вздумается, и Вам известен мой план, в соответствии с которому я возвратился под видом собственного Сына.

Я с Нетерпением жду, в то время, когда Вы познакомите меня с тем, что Тёмный Человек определил от Сильвануса Коцидиуса в Склепе под Римской стеной, и буду очень обязан Вам, если Вы отправите мне на время Манускрипт, Вами упомянутый».

На мрачные мысли наводило и второе, не подписанное письмо, посланное из Филадельфии, в особенности следующий пассаж: Я приму во внимание Вашу просьбу отправлять Заказы лишь на Ваших Судах, но не всегда могу знать с точностью, в то время, когда ожидать их. В том, что касается упомянутого Предмета, я требую лишь еще одной вещи; но желаю удостовериться, что осознал Вас с полною точностью.

Вы ставите меня в известность, что ни одна Часть утеряна быть не должна, в случае если мы хотим наилучшего Результата, но Вам, без сомнений, известно, как тяжело быть в том уверенным. Будет непомерной Тяжестью и изрядным Риском грузить Гроб полностью, в Городе же (другими словами в церквах Святого Петра, Святого Павла, Святой Марии либо Собора Иисуса Христа) сие по большому счету не представляется вероятным. Но я знаю, чего недоставало тем, кто был воссоздан в Октябре, и какое количество живых Образцов Вы были вынуждены создать, перед тем как нашли верную Способу во второй половине 60-ых годов XVIII века, и буду верным последователем Вашим во всех сих Материях.

С нетерпением ожидаю Вашего Брига, о коем каждый день справляюсь на Верфи Мистера Виддля.

Третье странное письмо было написано на незнакомом языке незнакомыми буквами. В ежедневнике Смита, отыскано Чарльзом Бардом, грубо скопирована довольно часто повторяющаяся комбинация букв; авторитетные исследователи из университета Брауна заявили, что алфавит амхарскил (либо абиссинский), но само письмо не смогли расшифровать.

Ни одно из этих посланий не было доставлено Карвену, помимо этого, исчезновение из Салема Джедедии Орна приблизительно одвременно с этим говорит о том, что заговорщики из Провиденса предприняли некие тайные меры. Историческое Общество в Пенсильвании, руководимое врачом Шиппеном, взяло письмо относительно присутствия в Филадельфии некоего страшного субъекта.

Но чувствовалась необходимость принять более решительные меры, и группы храбрых моряков, дав друг другу обет верности, тайно планировали по ночам в складах и верфях Брауна. Медлительно, но правильно разрабатывался замысел, что должен был не покинуть и следа от ужасных секретов Джозефа Карвена.

Не обращая внимания на все предосторожности, Карвен, казалось, ощущал, что против него зреет заговор, проявляя не характерное ему беспокойство. Его экипаж всегда сновал между городом и дорогой на Потуксет, и мало-помалу с него сошла маска притворной веселии, благодаря которой он сейчас пробовал бороться со сложившимся против него предубеждением, Феннеры, его ближайшие соседи, в один раз ночью увидели броский луч света, вырывающийся из отверстия В крыше таинственного каменного строения ь высокими и очень узкими окнами; об этом происшествии они срочно уведомили Джона Брауна из Провиденса.

Господин Браун, начальник шепетильно отобранной группы, которая должна была покончить с Карвеном, сказал Феннерам, что скоро будут приняты решительные меры. Он счел это нужным, потому что осознавал, что от них будет нереально скрыть в далеком прошлом готовящийся налет на ферму; он растолковал собственные действия, сообщив, что Карвен, как стало известно, есть шпионом ньюпортских таможенников, к каким питали явную либо тайную неприязнь все шкиперы, фермеры и купцы в округе Провиденс.

Неизвестно, поверили ли данной хитрости соседи Карвена, видевшие на его ферме так много необычных вещей, но по крайней мере Феннеры были склонны приписать все самое нехорошее этому человеку, поведение которого было столь необычно. Господин Браун поручил им следить за фермой и информировать ему обо всем, что в том месте происходит.

4.

Опасение, что Карвен о чем-то подозревает и собирается предпринять что-то необыкновенное, доказательством чего служил необычный луч света, уходящий в небо, наконец ускорило акцию, столь шепетильно подготовленную почтенными жителями. Как записано в ежедневнике Смита, около сотни вооруженных моряков собрались в десять часов вечера в пятницу двенадцатого апреля 1771 года в громадном зале таверны Тарстона, под вывеской «Золотой Лев» на Вейбоссет Пойнт наоборот моста.

Из выдающихся людей города, не считая начальника отряда, Джона Брауна, находились врач Бовен с комплектом хирургических инструментов, президент Меннинг, в этом случае без собственного известного парика (самого громадного в Колонии), что все сходу увидели, губернатор Хопкинс, закутанный в чёрный плащ и сопровождаемый своим братом Эйзой, умелым мореходом, которого он посвятил в тайну в последний момент с разрешения остальных, Джон Картер, капитан Мэтьюсон и капитан Виппл, что и должен был руководить набегом на ферму. Эти люди некое время совещались раздельно в задней помещении, по окончании чего капитан Виппл вышел в зал, дабы опять забрать обет молчания с собравшихся моряков и дать им последние указания. Элеазар Смит был с другими начальниками набега в задней помещении, ожидая прибытия Эзры Видена, что должен был смотреть за Карвеном и сказать, в то время, когда его экипаж выедет на ферму.

Приблизительно в десять тридцать на Громадном Мосту раздался шум, по окончании чего звук колес экипажа Карвена донесся уже с улицы за мостом. В подобный час не необходимы были тёплые речи Видена, чтобы выяснить: человек, обреченный на смерть, собрался в собственный последний путь для свершения собственного безнравственного полуночного колдовства.

Через мгновение, в то время, когда удаляющаяся коляска чуть слышно прогромыхала по мосту у Мадди Док, показался Виден; люди без звучно выстроились на улице перед таверной в боевой прядок, взвалив на плечи кремневые мушкеты, гарпуны и охотничьи ружья, каковые они забрали с собой. Виден и Смит присоединились к отряду, как и капитан Виппл, начальник отряда, капитан Эйза Хопкинс, Джон Картер, президент Меннинг, капитан Мэтьюсон и врач Бовен; к одиннадцати часам подошел Мозес Браун, что не находился на прошлом собрании, проходившем в той же таверне.

Все эти сотня моряков и именитые горожане пустились без промедления в продолжительный путь, мрачные и неспешно охватываемые все громадным беспокойством, покинув сзади Мадди Док и поднимаясь по плавному подъему Броуд-Стрит, по направлению к дороге на Потуксет. Пройдя церковь Элдер Сноу, кое-какие моряки посмотрели назад, дабы кинуть прощальный взор на Провидено, чьи улицы и дома раскинулись под весенним звездным небом.

Мансарды и остроконечные кровли поднимались чёрными силуэтами, соленый морской бриз негромко веял от бухты, расположенной к северу от моста. Вега поднималась по небу, отражаясь в водах реки, над бугром, на гребне которого вырисовывались очертания линии деревьев, прерывающейся крышей незаконченного строения колледжа. У подножия бугра и на протяжении узких, поднимающихся по склону дорог спал ветхий город, ветхий Провиденс, во процветания и имя безопасности которого нужно было стереть в пух и прах гнездо ужасных и богопротивных правонарушений.

Через час с четвертью отряд, как было заблаговременно условлено, прибыл на ферму Феннеров, где люди услышали последние сообщения, касающиеся намеченной ими жертвы. Он приехал на собственную ферму около получаса назад, и практически сразу же по окончании его прибытия из кровли каменного строения поднялся в небо броский луч, но в остальных окнах не было света, как неизменно сейчас. Именно сейчас еще один луч вырвался из верхнего этажа дома, устремившись к югу, и собравшиеся осознали, что присутствуют при неестественных и ужасных явлениях.

Капитан Виппл приказал отряду разделиться на три части; одна часть, складывающаяся из двадцати человек, под руководством Элеазара Смита, обязана направиться к берегу и защищать место, где может высадиться подкрепление Карвена, и оставаться в том месте, пока не пригодится для решительных действий.

Вторая часть, кроме этого складывающаяся из двадцати человек, под руководством капитана Эйзы Хопкинса, обязана прокрасться по речной равнине за ферму Карвена и уничтожить топорами либо пороховым взрывом тяжелую дверь орехового дерева на высоком крутом берегу. Третья часть обязана окружить дом и все работы фермы.

Треть данной последней части капитан Мэтьюсон обязан будет повести к загадочному каменному строению с узкими окнами. Еще одна треть последует за капитаном Випплем в дом, а оставшаяся треть – окружит всю ферму и останется на месте до сигнала.

Несколько, находящаяся на берегу реки, обязана будет штурмовать дверь по свистку и захватить всех и все, что может вырваться из подземелья. Услышав два свистка, несколько обязана пробраться через дверь в подземелье, дабы сразиться с неприятелями либо присоединиться к вторым нападающим. Несколько у каменного строения обязана будет сначала взломать входную дверь, после этого спуститься по проходу в строения и присоединиться к нападающим в подземелье.

Последний сигнал, – три свистка, приведёт к резервным силам, защищающие подступ к ферме; составляющие их двадцать человек также разделятся – одни войдут в подземные помещения через дом, другие проникнут в пещеры через каменное строение. Капитан Виппл был полностью не сомневается в существовании катакомб и учитывал это при составлении замысла. У него был боцманский свисток, издававший очень сильный и пронзительный звук, так что возможно было не опасаться, что сигналы не будут услышаны.

Резервная несколько, находящаяся на самом берегу реки, имела возможность, само собой разумеется, пропустить сигнал, так что при необходимости придется кого-нибудь в том направлении отправить. Мозес Джон и Браун Картер отправились на берег вместе с капитаном Хопкинсом, а президент Меннинг должен был оставаться с капитаном Мэтьюсоном у каменного строения.

Врач Бовен и Эзра Виден были в группе капитана Виппля, которая должна была начать штурм дома сходу, когда к капитану Випплю прибудет отправленный от капитана Хопкинса, информируя о готовности береговой группы. Тогда начальник отряда подаст сигнал – один громкий свисток, и все три группы в один момент начнут штурм в трех местах. В час ночи с минутами вес три группы покинули ферму Феннера: одна направилась к берегу, вторая – в равнину реки, к двери, ведущей в подземелье, а третья со своей стороны разделилась на две части и двинулась к ферме Карвена.

Элеазар Смит, сопровождавший береговую группу, пишет в собственном ежедневнике, что прибыли они к месту назначения без всяких происшествий и продолжительно ожидали у крутого склона берега, спускающегося к бухте; один раз тишина была нарушена неясным звуком, напоминающим сигнал, второй раз – криками и свирепым рычанием, после этого – взрывом, случившимся, по всей видимости, в том же месте.

Позднее одному из моряков показалось, что он слышит отдаленные мушкетные и ружейные выстрелы, и вдобавок через некое время Смит почувствовал, как все около заходило ходуном и воздушное пространство содрогнулся от загадочных и ужасных слов, сказанных неизвестным огромным существом. Лишь перед самым восходом солнца к ним в одиночку добрался отправленный, измученный, с дико блуждающим взором; одежда его источала ужасающее зловоние.

Он приказал им без всякого шума рассасываться и ни при каких обстоятельствах не упоминать а также не думать о делах данной ночи и том, чье имя было Джозеф Карвен. Вид этого человека был убедительнее всяких слов. И не смотря на то, что данный человек был несложным и честным моряком, имевшим множество друзей, казалось, в нем случилась какая-то непонятная перемена: что-то надломилось в его душе, и по окончании той ночи он окончательно держался в стороне от людей.

То же произошло и с другими их спутниками, побывавшими в самом гнезде неизвестных кошмаров, которых участники береговой группы встретили позднее. Любой из этих людей, казалось, потерял частицу собственного существа, заметив и услышав что-то, не предназначенное для глаз и человеческих ушей, и не сумев это забыть. Они ни при каких обстоятельствах ни о чем не говорили, потому что инстинкт самосохранения – самый примитивный из людских инстинктов – заставляет человека останавливаться перед ужасным и неизвестным.

Береговой группе кроме этого передался от единственного добравшегося до них вестника невыразимый ужас, что запечатал им уста. Они практически ничего не говорили, и ежедневник Элезара Смита есть единственной записью, оставшейся от ночного похода вооруженного отряда, что вышел из таверны под вывеской «Золотой Лев» в весеннюю звездную ночь.

комикс GZtale ПРОЛОГ 1 часть 3 глава


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: