Глава 11. секретная миссия

История

Эта таинственная история начинается в начале апреля 1918 года.

В газетах появляются заявления «о грядущем суде в Москве над Николаем Кровавым».

1 апреля ВЦИК принял тайное распоряжение: «Создать отряд в 200 человек и послать в Тобольск для подкрепления караула. При возможности перевести арестованных в Москву». Распоряжение не подлежало опубликованию в печати.

Но это «не подлежащее огласке распоряжение» в тот же час делается известным уральцам. (Свердлов? Само собой разумеется, Свердлов!) Буря негодования в Екатеринбурге!

В следствии Свердлову «приходится уступать»: ВЦИК принимает «Дополнение к прошлому распоряжению: 1. Цар-ская Семья переводится на Урал. 2. Для этого в Тобольск будет отправлено воинское подкрепление».

Обо всем этом 9 апреля Свердлов направляет в Екатеринбург официальное письмо.

Но отчего же дали согласие с подобным «Дополнением» могущественные приверженцы суда над царем в Москве? По всей видимости, Свердлов их успокоил – объяснил, что «Дополнение» принято только чтобы утихомирить энергичных уральцев и избежать самовольного захвата Екатеринбургом Царской Семьи.

И вправду, отправляемое в Тобольск «воинское подкрепление» имело тайную миссию – перевезти в Москву царя и Семью.Глава 11. секретная миссия

Но не растолковал хитроумный Свердлов, что принятое «Дополнение» отныне предоставляло Екатеринбургу право потребовать себе Царскую Семью.

Двойная Игра Свердлова началась. Ох как запутает эта Игра всех будущих исследователей.

Во главе тайной миссии был поставлен Василий Яковлев.

Комиссар Яковлев… Вот он стоит в папахе, матросская блуза видна из-под открытого тулупа… Лицо – «скорее культурное»… Так его обрисовывала дочь врача Боткина.

Какие конкретно биографии!

Василий Яковлев – это его партийная кличка по одному из множества фальшивых паспортов. Настоящее имя – Константин Мячин. Появился во второй половине 80-ых годов девятнадцатого века в Уфе.

Негромко и мирно трудился слесарем в ЖД мастерских, пока не вовлекла его во многие бури первая русская революция. Девятнадцатилетний слесарь Мячин делается «боевиком» – участником боевой дружины, либо, попросту говоря, террористом… Вождь коммунистов Ленин очень красочно выяснил тогда задачи этих боевых дружин: «Основывайте… боевые дружины везде – у студентов и у рабочих особенно… Пускай в тот же час они сами вооружаются, кто как может: кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д. Отряды должны в тот же час начать военное обучение на немедленных операциях. Одни на данный момент же предпримут убийство шпика, взрыв участка полиции, другие – наступление на банк для конфискации средств на восстание. Пускай любой отряд обучается сам хотя бы на избиении городовых…»

И они обучались. На пролитой крови формировалась эта безжалостная и ужасная романтическая несколько. Нападения на банки, взрывы бомб, убийства государственныхы служащих… «Начиная с первого моего выступления, пули и намыленная веревка следовали за мной по пятам», – с гордостью писал Мячин.

Но уже скоро положение боевиков в партии стало очень неясным. В 1907 году на съезде коммунисты осудили террор и запретили экспроприации. Но, как бывало часто в большевистской истории, за явным стояло тайное.

Первая революция в Российской Федерации закончилась поражением, и коммунисты лихорадочно искали средства для жизни в эмиграции и для тайного подполья в Российской Федерации. Запретив терроризм для публичного мнения, они тайно его поощряли. Как раз тогда в Тифлисе Иосиф Сталин подготовил наступление на почту и захватил деньги на сумму свыше миллиона долларов.

Как раз тогда, в 1907 году, Мячин делается начальником уфимских боевиков.

И скоро на станции Миасс был захвачен почтовый вагон: два пуда золота забрали боевики под водительством Мячина. Их вы-следили, пошли аресты. Мячин скрылся в Самару.

Но и в том месте напали на его след, но он ушел, отстреливаясь.

С молодости тайная деятельность формировала темперамент этого человека.

Он нелегально переходит границу с паспортом на имя Василия Яковлева. В Италии – в Болонье и на Капри – он формирует марксистскую школу (вот на что пошло царское золото!). его товарищи и яковлев не признают парламентской борьбы за власть. В их школе обучают подпольной работе – учат прятаться и убивать.

И все это время он неоднократно нелегально пересекал русскую границу. На тайной квартире в Киеве в 1911 году он готовит захват казначейства.

Но полиция нападает на след… Яковлеву удается провалиться сквозь землю из города. Он бежал из Киева, в то время, когда в город празднично прибыл царь Николай II. (Как раз тогда в Киеве на глазах царя был убит Столыпин.) И снова нелегальный переход границы: Яковлев оказывается в Бельгии. экспроприатор и Бомбист делается скромным электромонтером во «Общей электрической компании» в Брюсселе.

По окончании Февральской революции он немедля возвращается в Россию. В октябре 1917 года он в Петрограде – готовит за-хват власти коммунистами, тайно доставляет в город оружие. В дни большевистского переворота с отрядом матросов через целый Петроград верхом на пушке едет Василий Яковлев захватывать телефонную станцию… Временное правительство, собравшееся в Зимнем дворце, выяснилось отрезанным от мира.

По окончании победы коммунистов Яковлев – комиссар телеграфных и телефонных станций Петрограда. В 1918 году, в то время, когда создается ВЧК, Василий Яковлев – среди пяти человек, которым большевистское правительство поручает создать «наказывающий клинок Революции». Целый 1918 год имя Яковлева мелькает во многих политических событиях.

В ночь разгона коммунистами Учредительного собрания по приказу Ленина Яковлев повторяет собственный октябрьский трюк: отключает телефоны в Таврическом дворце.

В голодный Питер Яковлев доставил сорок вагонов хлеба. За этим – нескончаемые перестрелки в пути и кровь… И еще одна успешная его перевозка: 25 миллионов золотых рублей он вывез из осажденного Петрограда в Уфимский банк. И снова погони, и снова выстрелы…

Таков был человек, что ранней весной 1918 года сидел в кабинете у Свердлова…

Как раз Свердлов внес предложение отправить Яковлева в Тобольск – вывезти Романовых. Троцкий, прекрасно знавший Яковлева, одобрил его кандидатуру: тот уже неоднократно удачно осуществлял самые страшнейшие рейсы.

Но была одна подробность в биографии Яковлева, которую знал лишь продолжительно трудившийся на Урале Свердлов: между уфимцем екатеринбургскими боевиками и яковлевым пробежала некая «тёмная кошка». И в то время, когда в начале того же, 1918 года Москва назначила Яковлева армейским комиссаром всего Урала, в Екатеринбурге отказались от него категорически. Они настойчиво попросили назначить другого.

Глава уральских коммунистов Филипп Голощекин и стал армейским комиссаром.

Полномочие Яковлева было нужно отменить. Обоюдное недоброжелательство уральцев и яковлева приобрело новую пищу.

И, возможно, исходя из этого хитроумный начальник ВЦИК назначил Яковлева во главе тайной миссии?

Свердлов вручил комиссару Яковлеву грозный полномочие Уполномоченного ВЦИК за автографами собственной и Ленина. Все обязаны помогать миссии Уполномоченного, за неповиновение – расстрел. Но о задаче миссии в могущественном полномочии не было сообщено ни слова.

Задачу Свердлов растолковал Яковлеву устно: Царская Семья должна быть доставлена в Москву.

Свердлов задаёт вопросы у Яковлева замысел его действий. Яковлев предлагает обычный замысел того сумасшедшего времени: никому ничего не растолковывая (ссылаясь наряду с этим на национальную тайну), он вывозит Царскую Семью из Тобольска. Через замерзший Тобол довозит до Тюмени, где имеется железная дорога, сажает в поезд и везет по направлению в Екатеринбург, дабы не позвать враждебных действий со стороны уральцев.

Но, отъехав всего разъезд от Тюмени, он поворачивает в сторону Омска – на восток.

Через Омск, враждующий на данный момент с Екатеринбургом, он направляется с Царской Семьей в Москву. В случае если события ему помешают – он увезет их в родную Уфу. В том месте находятся верные Яковлеву люди, и оттуда достаточно Семью в Москву, в то время, когда это пригодится…

Свердлов предлагает иметь про третий вариант и запас: в случае если все это не окажется – Яковлев перевезет Семью в Екатеринбург. Но бывший боевик не сомневается в себе: во всех прошлых страшнейших собственных приключениях он постоянно побеждал. Победит и в этом случае: Царская Семья будет в Москве.

В распоряжение Яковлева выделяются два телеграфиста – он обязан держать постоянную сообщение с Свердловым и Москвой. Весточки будут идти на условном языке: «груз», «багаж» – обозначают Царскую Семью, «ветхий маршрут» – путь в Москву, «новый маршрут» – в Уфу и, наконец, «первый маршрут» – путь в Екатеринбург.

Взяв задание, Яковлев срочно выезжает в Уфу набирать отряд. Уфа – отчизна, тут ветхие приятели. Местная ЧК формирует для него отряд из надежных людей.

В большинстве это бывшие боевики, сподвижники по захвату золота в Миассе. «Миасские разбойники» – как ласково кличет их Яковлев.

В Уфу Яковлев приводит к руководителю екатеринбург-ских коммунистов, военного комиссара Филиппа Голощекина.

Предъявив полномочие, Яковлев требует у Голощекина письменного распоряжения, подчиняющего ему всех тобольских екатеринбуржцев: председателя Тобольского Совета – Павла Хохрякова, Авдеева и других. Что ж, Голощекин готов дать ему такую бумагу, но сперва он требует у Яковлева раскрыть цель собственной миссии – так как ВЦИК давал слово перевезти Цар-скую Семью в Екатеринбург. Яковлев растолковывает: Царская Семья и будет доставлена в Екатеринбург. Все как давал слово ВЦИК.

Но об этом до тех пор пока никто не должен знать.

И особенно в Тобольске. Из-за чего такая секретность? И на это у Яковлева имеется точное объяснение: в противном случае омский отряд в Тобольске начнет бунтовать, и дело может дойти до открытого столкновения.

Помимо этого, смогут взбунтоваться и бойцы ветхой охраны.

У них давешняя неприязнь к екатеринбургским коммунистам из Тобольского Совета. Вот из-за чего Яковлев требует приказа Голощекина о беспрекословном подчинении екатеринбуржцев.

Голощекин дает ему такое письменное распоряжение.

Все это была Игра. Само собой разумеется, у Голощекина, ветхого приятеля Свердлова, в далеком прошлом была информация об подлинной цели тайной миссии Яковлева. И он прекрасно к ней готовился.

Что же поделывает «шпион», до тех пор пока Яковлев совместно со своим отрядом направляется в Тобольск?

В середине марта, по окончании того как Авдеев и Хохряков с отрядом вошли в город, он, по всей видимости, возвращается в Пермь. По крайней мере, 15 марта 1918 года Федор Лукоянов назначается главой Пермской ЧК. Но в последних числахАпреля он снова исчезает из города – «на подавление кулацких мятежей». В действительности он, по всей видимости, возвращается в Дом Свободы, потому что Голощекин объявляет – решительный момент приближается…

Меж тем в Доме Свободы текла простая судьба.

Из ежедневника: «7 апреля, суббота… В 9 часов была Всенощная. Пел хороший бас».

Как неизменно, в эту субботу была Всенощная. В громадной зале тускло горел электрический свет и светилась в полутьме икона Спасителя.

Аликс вошла в пустую залу, накрыла аналой своим вышиванием. И ушла. В 8 часов в залу вошел священник и четыре монахини из монастыря.

Зажгли свечи… Долгоруков, Татищев, Боткин выстроились слева от аналоя, позже показались фрейлины бывшего двора, бессчётные «люди».

Наконец, открылась маленькая створка в стенке: вошла Семья. Запел отличный бас «и хор»: «Слава в Вышних Всевышнему». Семья поднялась на колени, и все опустились вослед.

Так они встретили наступление любимого дня – 8 апреля – 24-ю годовщину их помолвки. В эту ночь они, как неизменно, вспоминали… Брат Эрни, Вильгельм, Джорджи, Элла… Где они на данный момент? Бабка королева Виктория в далеком прошлом в могиле… И все-таки это было.

Был поцелуй в Кобургском замке. И были они, девушка и молодой человек, безумно радостные. Правильнее, радостные и сумасшедшие, потому что «хотя бы ты был, как орел, и встал высоко»…

И вот 8 апреля; в данный прекрасный день Николай определил: ему не разрешалось более носить погоны. И не только ему – «Мелкому» также. Погоны – это была некая связующая нить: он носил погоны с вензелями отца, а его сын носил его вензеля.

Я воображаю, с каким нетерпением шпион и «Матвеев» ожидали в тот сутки, в то время, когда он уйдет на прогулку. И, по всей видимости, состоялся уже простой ритуал: Матвеев прогуливался в коридоре, сторожил, а «шпион» вошел в помещение.

На столе, как в большинстве случаев, все было педантично разложено: карандаши, пара часов из его коллекции и, наконец, ежедневник.

«Шпион» прочел: «8 апреля. Воскресение. 24 годовщина отечественной помолвки!

В одиннадцать с половиной была обедница, по окончании нее Кобылинский продемонстрировал мне весточку из Москвы, в которой подтверждается распоряжение отрядного комитета о снятии мною и Алексеем погон. Исходя из этого решил: на прогулки их не надевать, а носить лишь дома. Этого свинства я им не забуду!..»

И «шпион» совсем осознал: царь упрямо записывал в ежедневнике все. Кроме того допуская (он не имел возможности не допускать!) возможность чтения ежедневника неприятелями. В этом было его презрение к ним.

По всей видимости, тогда «шпиону» и пришла в голову мысль. Но осуществить ее в Тобольске он опоздал, потому что уже на следующий сутки все изменилось.

ПРИЕЗД УПОЛНОМОЧЕННОГО

Участника Тобольского Совета – екатеринбургский коммунист Авдеев апрельским утром 1918 года ехал из Тобольска в родной Екатеринбург. Авдеев был доволен: он вез с собой долгожданные документы. Это были сведения о монархическом заговоре зятя Распутина Соловьева, добытые «шпионом» (переписка царицы с Соловьевым и т. д.).

И ответ Тобольского Совета: ввиду угрозы побега «Николая Кровавого» из Тобольска просить Уральский Совет перевезти Царскую Семью в Екатеринбург.

На платформе, где Авдеев ожидал собственного поезда, он заметил выгружавшуюся из вагонов военчасть. Вид незнакомых вооруженных людей очень обеспокоил екатерин-буржца. Он насчитал 15 пехотинцев и 20 кавалеристов.

Это было время яростной неприязни Омска с Уралом.

Он поразмыслил: «Не прибыл ли очередной омский отряд?» И решил разведать, что за солдатики.

Он подошел к вагону и попросил начальника. Его подвели к человеку в тулупе, надетом на матросскую блузу, и в папахе. Авдеев предъявил ему удостоверение Тобольского Совета.

Человек прочел, весьма оживился и заявил: «Вот вы-то мне и необходимы». И продемонстрировал екатеринбуржцу полномочие за автографами Свердлова и Ленина. И еще – письменное распоряжение за подписью Голощекина, приказывавшее всем екатеринбургским коммунистам в Тобольском Совете безоговорочно подчиняться Уполномоченному ВЦИК Яковлеву.

Было нужно возвращаться Авдееву в Тобольск вместе с этим отрядом.

Верхом на конях едут яковлев и Авдеев. Яковлев расспрашивает Авдеева о Доме Свободы. Авдеев отвечает вяло: подробностей не знает, охрана в дом не допускает.

Проехав каких-то 20 верст, они подмечают впереди цепи воинов. Сперва решили: белоказаки! К счастью, до стрельбы не дошло: в бинокль заметили красное красные и знамя ленточки на папахах.

И поскакали навстречу друг другу наездники.

Оказалось, что это отряд, отправленный из Екатеринбурга в Тобольск…за Романовыми!

Таков первенствовалсюрприз уральского военного комиссара Филиппа Голощекина. Яковлев с удивлением осознаёт: Екатеринбург его осуществляет контроль.

Сейчас они едут совместно – два отряда. Яковлев прыгает на коне в окружении двух командира отряда – и уральских конников Авдеева Бусяцкого.

И состоялся необычный разговор (его записал в своих мемуарах один из «миасских разбойников»).

Бусяцкий предлагает Яковлеву замысел: в то время, когда тот повезет царя и Семью из Тобольска, на пути, в районе села Иевлево, отряд Бусяцкого устроит засаду, инсценирует наступление на отряд Яковлева, словно бы бы для Семьи и освобождения царя. И в перестрелке они покончат со всеми Романовыми. «Нужно прикончить палача, а не копаться с ним», – говорит екатеринбуржец.

В ответ Яковлев без звучно продемонстрировал Бусяцкому собственный полномочие: подчиняться во всем ему – Уполномоченному ВЦИК. Бусяцкий лишь улыбнулся. Всю предстоящую дорогу они молчали.

Вот так 22 апреля 1918 года вошли оба отряда в город Тобольск.

В Тобольске – новый сюрприз: еще один отряд из Екатеринбурга под водительством коммуниста Заславского поджидал Яковлева в городе.

Так с самого начала Яковлев был в окружении двух отрядов уральцев. Прекрасно готовился Филипп Голощекин к встрече Уполномоченного ВЦИК…

Яковлев остановился в доме Корнилова, где жила свита. В ту же ночь он отправился в Тобольский Совет предъявлять собственный полномочие.

Ночью в Совете екатеринбургские тобольцы слушали краткую обращение Яковлева. Он сказал цель собственной тайной миссии: увезти из Тобольска царя и Семью.

На естественный вопрос – «куда?» – Яковлев ответил, что «им рассуждать об этом не нужно, как и предписано в полномочии». В ответ Яковлев услышал яростные слова начальника уральского отряда Заславского: «С Романовыми нужно не копаться, их нужно заканчивать!»

Яковлев жестко оборвал его.

Из воспоминаний Яковлева: «Я сообщил ему лишь одно: „Все ваши отряды должны подчиняться мне и делать мои распоряжения! Надеюсь, вы осознали?“ И Заславский… через зубы процедил: „Да“.

Напоследок Яковлев заявил на завтра смену охраны. На все посты в Доме Свободы должны подняться местные красногвардейцы. Новым начальником Дома Свободы Яковлев назначил собственного знакомца по платформе Авдеева.

Это был реверанс в сторону уральцев.

Но когда Яковлев ушел, уральцы приняли распоряжение – зорко смотреть за Уполномоченным из Москвы.

Да, готовился Голощекин к его приезду!

Осознав, что уральцы в Тобольском Совете – неприятели, Яковлев обязан сейчас быть предельно осмотрителен с охраной и Кобылинским. В случае если и тут не окажется – миссия провалилась!

Утром он вызывает к себе Кобылинского.

Непривычно нежное обхождение комиссара из Москвы подкупает полковника. Яковлев растолковывает ему, что приехал увезти царя и Семью. К сожалению, он неимеетвозможности разгласить до тех пор пока тайну маршрута.

Но полковник возможно уверен – он все определит, и уже скоро.

Кобылинский отвечает доверием на доверие, информирует Яковлеву обо всех трудностях, каковые ожидают его миссию: весьма болен Алексей и везти его не представляется никакой возможности.

Сейчас мальчик был на удивление здоров и затевал в доме нескончаемые игры.

Придумал отчаянную игру: на древесной лодке съезжать по ступеням лестницы, ведущей со второго этажа на улицу. С грохотом, от которого затыкали уши жители дома, мчалась его лодка. Он словно бы пробовал что-то доказать себе.

Была и вторая игра – он катался на качелях, сделанных из бревна. «Не знаю на протяжении которой из этих игр, но он ушибся и, как неизменно, слег», – вспоминала дочь врача Боткина.

Что такое для Алексея ушиб в условиях заключения, обрисовал сам врач Боткин:

«Алексей Николаевич подвержен страданием суставов под влиянием ушибов, совсем неизбежных у мальчиков его возраста, сопровождающихся… ожесточёнными болями. ночь и День в таких случаях мальчик так невыразимо страдает, что никто из его ближайших родных, не говоря уже о хронически больной сердцем матери, не жалеющей себя для него, не в силах продолжительно выдерживать ухода за ним. Моих угасающих сил также не достаточно. Состоящий при больном К.Г.Нагорный по окончании нескольких бессонных и полных мучений ночей сбивается с ног и не в состоянии был выдержать вовсе, если бы на помощь и смену ему не являлись учители Алексея Николаевича господин Гиббс и в особенности воспитатель его Жильяр… Сменяя один другого переменой и чтением впечатлений, они отвлекают в течение дня больного от страданий…»

10(23) апреля Яковлев в сопровождении полковника коменданта и нового Авдеева Кобылинского появляется в Доме Свободы. Но в том месте еще незадолго до приготовились к встрече с ним.

Из ежедневника: «9 апреля. Определили о приезде чрезвычайного уполномоченного Яковлева из Москвы. Он поселился в корниловском доме. Дети вообразили, что он сейчас придет делать обыск и сожгли все письма, а Анастасия и Мария кроме того собственные ежедневники…

10 апреля. В 10.30 утра явились Кобылинский с Яковлевым и его свитой.

Принял его в зале с дочерьми. Мы ожидали его к 11 часам, исходя из этого Аликс не была еще готова. Он вошел, бритое лицо, радуясь и смущаясь, задал вопрос, доволен ли я помещением и охраной.

После этого практически бегом зашел к Алексею, не останавливаясь осмотрел о

Mafia 2: пять разных концовок уровня 11-ой главы.


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: