Летчик-истребитель йоханнес штайнхофф. часть i

Герои войны

«Я появился в городе Боттендорф в Тюрингии 15 сентября 1913 года. Мой папа трудился на мельнице, мать была домохозяйкой. Обучался я в гимназии, которая была уровнем выше, чем простая школа: мы учили французский, английский язык , латынь и греческий – это было хорошее образование.

По окончании школы я подготавливался стать педагогом, но времена в Германии были такие, что мне не удалось отыскать работу.

Исходя из этого я отправился в армию и сперва попал во флот, где прослужил год. Служил я со своим другом по имени Дитрих Храбак, и мы вместе с ним стали осваивать профессию летчика морской авиации. После этого нас обоих перевели в люфтваффе, в то время, когда главнокомом стал Геринг.

Я начал проходить подготовку как летчик-истребитель в 1935-м.

Со мной в летной школе были Храбак, Траутлофт, Галланд, Гюнтер Люцоф и многие другие, большая часть из которых стали известными асами. К сожалению, не все они пережили войну…

Собственный первый бой я принял в конце 1939-го, по окончании польской кампании. Мы обороняли отечественные береговые сооружения от налетов бомбардировщиков RAF. В этих битвах я сбил три бомбардировщика Vickers Wellington.

Потом были Битва и французская кампания за Британию. Англичане были прирожденными бойцами – агрессивными, прекрасно обученными и весьма спортивными. Они были храбрыми ребятами, и я ни разу не дрался с кем-либо, кто был лучше них, в течении всей войны, включая американцев!

В битвах против RAF у обеих сторон было практически равное количество истербителей – настоящие схватки. Это была машин и истинная проверка людей, и выживали в ней лишь сильнейшие. В то время, когда показались американцы, их было столько, что к тому моменту, в то время, когда я возвратился из России, дабы сразиться с ними, никакого спортивного состязания быть уже не имело возможности.

Ну а с англичанами в 1940-м мы не сумели справиться по нескольким обстоятельствам. В первую очередь, у отечественных истребителей была ограниченная дальность полета. У нас было всего 20 мин. боя до момента, в то время, когда необходимо было поворачивать к себе, и англичане знали это.

Во-вторых, мы эскортировали бомбардировщики, и это сводило к минимуму отечественное преимущество в высоте и скорости.

Помимо этого, англичане применяли радары, что было для нас полным шоком. Совокупность раннего предупреждения разрешала англичанам концентрировать самолеты с громадным запасом летного времени на нужных участках, атакуя нас тогда, в то время, когда мы были самый уязвимы. Еще одной проблемой был Геринг, что не давал нам воевать логическим методом.

К примеру, его приказ перенаправить атаки с военных целей на порты и города был катастрофическим для нас…

Что касается советских летчиков, то они были дисциплинированными, целеустремленными и, в какой-то степени, культурными, но не хорошо обученными в тактическом замысле. По большей части это были храбрые парни, но, в отличие от американцев и британцев, они имели возможность выйти из боя всего через пара мин. по окончании его начала. Советские пилоты, в собственном большинстве, не были прирожденными воздушными бойцами.

Рыцарское и спортивное отношение друг к другу в воздушной войне над Россией отсутствовало.

Сражаясь с советскими летчиками, мы сражались против автомобилей, а не против людей – вот и вся отличие. У них не было гибкости в тактических приемах, не было личной свободы в действиях, и в этом смысле они были легко туповаты. В случае если нам получалось сбить ведущего группы советских истребителей, остальные преобразовывались в «сидящих уток»…

Я готов дать согласие с утверждением Ивана Кожедуба о том, что германские летчики лучше действовали в группе, в то время как советские летчики предпочитали сражаться в одиночку, – практика, которую он пробовал поменять. Мы же сначала сражались группами. У нас были хорошие превосходные пилоты и лётные школы-фавориты с опытом Гражданской войны в Испании и ранних кампаний в Польше и на Западе, каковые подавали нам пример.

На протяжении Битвы за Британию мы в действительности обучились сражаться в группах, и это спасло нам большое количество судеб…

Летчик-истребитель йоханнес штайнхофф. часть i
Воины «Ваффен-СС» допрашивают сбитого и раненого
советского летчика, предположительно район Курской дуги,
лето 1943 года

Но советские летчики всегда повышали собственный мастерство. В действительности среди них были хорошие бойцы, собранные в известные гвардейские полки (в уникальном тексте – Red Banner – Краснознаменные части – В.К.), и мне довелось сражался против них в Крыму и на Кавказе. Но самым тяжелым моментом на Восточном фронте была погода – проклятый мороз.

Второй момент, быть может, самый тягостный – мы знали, что если тебя собьют либо ранят и ты попадешь в плен, то, в случае если сходу и не прикончат, затем тебе придется совсем несладко. Обоюдного уважения в том месте не было, и в безопасности ты был лишь по отечественную сторону от линии фронта. Русские обращались с отечественными ребятами, попавшими в плен, не через чур душевно, но и мы со временем выяснили, что русским, попавшим к нам в плен, также приходилось тяжко.

По крайней мере, сражаясь против британцев и американцев, мы знали, что у нас с ними сходный культурный уровень и имеется опытное обоюдное уважение. Ну а со стороны Советов об этом и речи не шло. У русских не было никакого понятия о рыцарском отношении к сопернику. Совсем вторая война…

Зимний период в Российской Федерации довольно часто мы по большому счету не могли летать. Техника мёрзла, не было возможности расчистить снег, ориентироваться было легко нереально. Это было самое тяжёлое время на фронте…

Фото слева: английские воины оказывают помощь раненому германскому летчику /
фото вверху: немцы допрашивают сбитого советского аса – Храбреца Советскоого Альянса /
фото внизу: летчики RAF в германском плену /
фото справа: военнопленные германские летчики, возможно,
по окончании получения первой медицинской помощи – Советско-германский фронт, 1945 год

В отечественной группе 4/JG.52 перед самым началом Битвы за Британию показался Ханс-Йоахим Марсель. Он был в эскадрилье, которой я руководил, и я присматривал за ним. Я знал, что он был отличным бойцом, умным, стремительным и агрессивным, но тратившим через чур много времени в отыскивании подруг, благодаря чего его голова была не всегда занята армейскими делами.

В действительности его пара раз приходилось снимать с полетов, по причине того, что он был совсем не в форме по окончании ночей, совершённых где-то в городе, сами осознаёте, что я имею в виду… Это был полный плейбой, но и, вместе с этим, настоящий боец. Но он был индивидуалистом, не обожавшим сражаться в группе.

На его счету было семь побед, в то время, когда я отказался от его одолжений, и не вследствие того что он был не сильный летчиком, а по причине того, что он был сбит четыре раза за данный же период времени. У него не было понятия о том, что означает быть ведомым, и многие не желали летать с ним в качестве ведомого, что не хорошо сказывалось на боевом духе.

Я полагал, что наилучшим ответом для него будет перевод куда-нибудь подальше от дам, и в Северной Африке он вправду стал легендой, взяв алмазы к Рыцарскому Кресту за 158 побед. Он был олицетворением и оригиналом летчика-истребителя второй эры – эры Первой Мировой, но у нас была вторая война…».

Уникальное интервью – Колин Д. Хитон (http://www.tarrif.net/также//johannes_steinhoff.htm)

Вторая часть статьи

BATTLEFIELD 1 — КРАСНЫЙ БАРОН. Лучший пилот на все времена.


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: