Осада луисбурга

Хронология и даты значимых военных событий

Очередная война между Францией и Англией, начавшаяся в первой половине 40-ых годов восемнадцатого века, с Европы скоро перекинулась и на колонии. В Северной Америке в театр боевых действий превратилась территория современной канадской провинции Новая Шотландия, на которой в то время размешались как французские, так и британские поселения. До тех пор пока метрополии сражались в Ветхом Свете, в Новом выяснять отношения предстояло колонистам.

Французская цитадель на Иль-Рояль

В первой половине 40-ых годов XVIII века кардинал Пьер-Поль Герен де Тенсен («министрбез портфеля») от имени короля Франции заключил тайную конвенцию с претендентом на английский престол Яковом III Стюартом (Старшим Претендентом) и Испанией. Сущность её была в следующем: сын Якова — Карл Эдуард Стюарт («Bonnie Prince Charlie» – «красавчик принц Чарли», либо Юный Претендент) от имени собственного отца возглавит 25-тысячный контингент французских армий, что высадится в Англии.

При успешной высадки Испания давала слово отправить ещё 10 тысяч воинов. С этими силами, как вычисляли Бурбоны, «красавчик Чарли» легко свергнет Ганноверскую семейство и вернёт себе трон.

1744 году была сделана попытка высадки на Английские острова, но окончилась она неудачно. Столкновения между англичанами и французами начались и в Средиземном море. Скоро к войне подключились и колонии, а также американские.

Оплотом французов в Северной Америке была крепость Луисбург. Данный город на острове Иль-Рояль (современный Кейп-Бретон) был выстроен по прямому указанию Людовика XIV. Согласно точки зрения короля, по окончании утраты части Акадии и французских поселений на Ньюфаундленде Новая Франция и Канада, так зависящие от материалов и поставок продовольствия из метрополии, стали уязвимыми.

Пути подвоза перекрыли британские опорные пункты на Ньюфаундленде и в Новой Шотландии, а устье реки Святого Лаврентия стало совсем беспомощным. Дабы исправить это положение, и была выстроена крепость Луисбург.

Осада луисбурга
Луисбург в первой половине 30-ых годов восемнадцатого века. Вид с моря

Но – парадокс! – эта крепость кроме этого зависела от подвоза продовольствия из Франции и акадских поселений (сохранивших, в силу собственного французского населения, торговые связи с бывшими соотечественниками). Как раз из Акадии приходили мясо и зерно, овощи и рыба. Всё это доставлялось морским путём, что так легко имели возможность прервать англичане при войны, или отправив к Новой Шотландии крейсера, или сделав набег из фортов Аннаполис-Ройял и Кенсо и просто оккупировав всю Акадию.

Учитывая эти мысли, и взяв письмо Морепа, в котором морской министр рекомендовал не ожидать у моря погоды и самим начать активные действия, начальник Луисбурга Жан-Батист-Луи Прево Дюкенель решил сделать набег в Новую Шотландию и разгромить один из британских фортов – Кенсо. Выбор как раз этого британского поселения не был случаен. Во-первых, Кенсо был всего в 60 милях от Луисбурга и размешался на побережье, другими словами легко брался десантом с моря.

Помимо этого – по данным разведки – форт защищало всего 87 британских воинов 40-го полка, а мобилизационный ресурс поселения был весьма мелким.

Не обращая внимания на то что Кенсо был большим перевалочным пунктом рыбаков (250 моряков и 3000 шхун оказались в том месте в сезон лова трески), самих поселенцев было не более 50 человек. Громадную роль в выборе этого города как цели для нападения кроме этого сыграло да и то, что в Аннаполис-Ройял сравнительно не так давно отремонтировали упрочнения, в то время как в Кенсо единственным препятствием для атаки был низенький, покосившийся и полностью прогнивший частокол.

Наряду с этим, если бы британцы решили начать блокаду Луисбурга, Кенсо был бы совершенным местом для базирования блокирующей эскадры. Как отмечал губернатор Массачусетса Уильям Ширли, данный форт

«имеет самую эргономичную гавань для любого судна, имеющего задачу перехвата торговых судов на входе в Луисбург; применяя гавань Кенсо, в самое скорое время возможно было бы довести французскую крепость до громадного бедствия».

Ну и на сладкое – в Кенсо были громадные запасы трески, которая так полюбилась парижским беднякам, а Дюкенель был бы не против упрочить собственное благосостояние, выгодно реализовав рыбу, захваченные суда и товары.

23 мая 1744 года из гавани Луисбурга вышли 2 приватира, 1 шлюп и 14 рыболовных судов с десантом из 351 человека (139 морских канадских милиционеров 212 и пехотинцев). Руководил отрядом капитан корпуса морских пехотинцев Новой Франции Франсуа дю Пон Дювивье. На следующий сутки, утром, приблизившиеся к берегу приватиры начали обстрел древесного блокгауза у кромки воды.

При первых же выстрелах из блокгауза выбежал начальник гарнизона Кенсо Патрик Херон с белым флагом в руках. Позднее он оправдывался, что «сдаваться в таких случаях нужно вовремя, дабы требования капитуляции были не через чур ожесточёнными».

Карта упрочнений Луисбурга

Одвременно с этим лейтенант британского флота Джордж Ридалл, руководивший четырёхпушечной батареей, открыл огонь по французскому шлюпу. Но французы подошли поближе и дали пара бортовых залпов по сопернику, в следствии чего был убит один и ранено четыре милиционера. Сразу же затем ополченцы начали разбегаться, а над батареей взвился белый флаг.

На опустевший берег был высажен десант во главе с Дювивье, что обозначил условия сдачи форта. Уже к 12:00 Кенсо перешёл под французскую юрисдикцию. Были захвачены громадные запасы трески, рыбьего жира, ворвани, и пара рыболовных шхун и инвентарь для ловли рыбы.

Всё другое предали огню. Дювивье ожидал помощи от двух приватиров – «Карибу» и «Ардан», находившихся на рейде Луисбурга, дабы мгновенно нападать и Аннаполис-Ройял, но эти суда не подошли. Французский отряд ретировался обратно на Иль-Рояль.

Новая Англия готовит ответный удар

Данный полупиратский рейд всерьёз встревожил губернатора Массачусетса Уильяма Ширли, и правящие круги Новой Англии. Последние приобретали главной доход от рыбной ловли у Новой Шотландии и берегов Ньюфаундленда, исходя из этого их коммерческие интересы оказались под угрозой.

В связи с таковой активностью французов, торговцы и местные плантаторы ожидали сильной атаки на Аннаполис-Ройял уже следующей весной, а представителям Его Величества Георга II кроме того мерещилась атака канадскими поселенцами «сахарных» островов Вест-Индии. В кои то веки интересы колоний и короны наконец совпали. Исходя из этого Ширли взял карт-бланш – нужно было нападать Луисбург, дабы сковать французские отряды в данном регионе.

Необходимо подчеркнуть, что британцы не сохраняли надежду забрать Луисбург.

В метрополии были уверены, что Ширли французские силы к Иль-Роялю, тем самым обезопасив от нападений Акадию и Новую Шотландию.

В январе 1745 года ответ о нападении было принято совсем. 25-го числа Ширли пишет письма прося подсобить транспортами и кораблями командующему Ямайской эскадрой Чалонеру Оглю и главе Барбадосского отряда коммодору Питеру Уоррену. Сам губернатор Массачусетса обещает к марту поставить под ружьё 3000 человек, нанять громадное транспортное судно водоизмещением не меньше 400 тысячь киллограм, и пара каперов мельче.

И однако – писал Ширли – успех экспедиции зависит от того, сможет ли его поддержать Ройял Неви. Огль взял данное послание только 14 марта, и его ответ был столь же ёмок, сколь и лаконичен:

«Я пологаю, что не имею полномочий для выполнения пожеланий мистера Ширли».

Замысел осады Луисбурга

Спас губернатора его закадычный приятель – коммодор Питер Уоррен. Тот, кроме приятельских взаимоотношений с Ширли, принимал близко к сердцу все колониальные дела, потому, что имел громадные поместья в провинции Нью-Йорк. Помимо этого, он был женат на Саре Джонсон, дочери известных бостонских Джонсонов, влиятельных политиков и колониальных торговцев.

Горацио Уолпол писал о коммодоре позднее, как о «богаче лукулловского размаха с диктаторскими замашками».

Письмо Ширли попало к Уоррену 22 февраля 1745 года. Сразу же был совершён армейский совет, на котором было решено запросить руководств у Адмиралтейства. Уоррен взял на себя смелость написать собственному приятелю, коммодору Джорджу Энсону, письмо, в котором просил оказать содействие в исполнении просьбы Ширли и оказать помощь ему судами, потому, что Луисбург – «это ворота в Канаду».

Пока же Уоррен ограничился посылкой в Бостон двух судов – 40-пушечных фрегатов «Ланчестон» и «Мермейд».

Скоро он отправил к ним ещё и 60-пушечный «Веймут» (что по дороге потерпел крушение и утонул) с 40-пушечным «Гастингсом». В итоге, 8 марта, не ждя ответа из Адмиралтейства, коммодор решил пойти к Бостону сам на 60-пушечном флагмане эскадры «Сюперб».

Против решения Уоренна оказать помощь Ширли выступил совет колонии Антигуа. Ассамблея и Губернатор писали в Адмиралтейство, что наглый коммодор желает покинуть остров беспомощным, а сам, для собственных коммерческих заинтересованностей, уводит эскадру к линии на рога.

Но Уоррен тут показал чудеса дипломатичности – он продемонстрировал письмо от лордов Адмиралтейства, в котором зачитал приказ защищать торговлю «у Вест-Индских островов и всего американского побережья», особенно упирая на вторую часть этого предложения. на данный момент, сказал Питер, нужно оказать помощь Массачусетсу, потому что его торговле угрожает опасность, в то время как воды около Антигуа и Ямайки свободны от французских корсаров. И однако главным его аргументом выяснилось обещание стремительного возвращения судов к Наветренным Островам.

Британские суда Уоррена у Луисбурга

13 марта в гавань Бостона вошли «Ланчестон», «Руби» и «Мермейд». 15-го было получено письмо от Уоррена вести все войска к Кенсо, куда он собирался прибыть с остальными судами. В том же направлении коммодор показывал прибыть и приватирам (самые большие суда – «Элам» и «Байн Эйм»).

На следующий сутки более 4000 солдат под руководством генерала Уильяма Пепперелла, торговца из члена и Бостона Совета колонии Массачусетс, были загружены на транспорты. Войска в Кенсо решили перевести морем, но в апреле громадной караван с армиями попал в шторм у берегов Новой Шотландии, и непогода рассеяла суда. Воины страдали морской заболеванием.

По воспоминаниям одного из них, транспорты были перевоплощены в «большие больницы, где все хворали в большей либо меньшей степени».

Кроме того по окончании того как силы Новой Англии собрались в Кенсо, Пепперрелл должен был ожидать, пока сойдёт дрейфующий весенний лёд в заливе Габарус, что был намечен для стоянки флота. Колонисты применяли время в Кенсо для столь нужной военной подготовки и попытались вернуть уничтоженную французами оборону порта.

3 мая к Кенсо подошёл приватир «Элам» и сказал, что основные силы Уоррена не так долго осталось ждать прибудут. Пока же британцы разорили несколько французских поселений на Кейп-Бретоне – Пор-Тулуз и Нигониш.

Что же касается французов, те совсем не догадывались о масштабе приготовлений англичан. По большому счету, недооценка британцев, основанная на опыте прошлых войн, была роковой. Губернатор Луисбурга Луи дю Пон Дюшамбон думал, что без помощи метрополии колонисты не смогут кроме того и поразмыслить о том, дабы атаковать французскую крепость.

В то время, когда в апреле пришли известия, что большой контингент британцев планирует у Кенсо, французы не придали этому значения.

Осада

7 мая корсары из Луисбурга пробрались в гавань Кенсо и заметили масштабные изготовление к десанту, о чём сразу же сказали Дюшамбону. Много английских судов, найденных корсарами, сыграло с защитниками Луисбурга нехорошую шутку. Было решено перебросить все свободные орудия на прибрежные батареи, в следствии три из четырёх батарей порта были уязвимыми для обстрела с близлежащих возвышенностей.

Осада Луисбурга

Сейчас в Луисбурге были сосредоточены 8 рот морской пехоты, чьи боевые качества по окончании недавних бунтов были вызывающи большие сомнения.

11 мая британский флот с десантом показался в заливе Габарус. В течение нескольких часов англичане грузились в лодки и высаживались на берег в трех милях от города. Отряд французских морпехов (около 100 человек) под руководством Пьера Морпэна тщетно пробовал помешать британцам – французы сделали пара залпов и отошли к крепости.

Утраты англичан в данной стычки ограничились пятью воинами, каковые были ранены.

Отряды Новой Англии начали собственное хаотичное выдвижение к Луисбургу. Как отмечал один из участников рейда,

«любой делал то, что вычислял нужным, не заморачиваясь неспециализированной стратегией».

Но скоро артиллерийский обстрел со стороны французов убедил нападавших остановиться на низких буграх в виду города.

Луисбург и его упрочнения показались британской колониальной милиции неприступными. Выстроенные на широком, низком полуострове в юго-западной оконечности гавани, Королевы и бастионы Короля, любой на маленьком бугре, размешались в центре тридцатифутовых земляных упрочнений, каковые заканчивались бастионом Дофина на стороне гавани и бастионом Принцессы Деми на стороне моря. Наклонный гласис защищал стенки от огня прямой наводкой.

За исключением нескольких участков с возвышенностями, местность перед крепостью представляла собой непроходимое болото, которое, казалось, являлось естественной дополнительной защитой для крепостных стен.

Коммодор (будущий адмирал) господин Питер Уоррен

Строители Луисбурга обратили особенное внимание на охрану входа в гавань. Его закрывал пламя тяжёлых орудий с Островной батареи (расположенной в устье гавани), с Королевской батареи (выстроенной на северном берегу, в стенках города), и батареи Ля Граве в восточной части набережной Циркулярной батареи и города в промежутке между бастионами принцессы и Дофина Деми.

Но кроме того, что упрочнения были в достаточно нехорошем состоянии, они владели целым рядом уязвимых мест. Особенно громадное беспокойство приводил к перепаду высот от бастиона Короля к гавани, что подставляло этот и низменный бастионПринцессы Деми под огонь артиллерии с близлежащих холмов. Помимо этого, громадный пруд между бастионами Дофина и Короля уменьшал защитные возможности гласиса.

12 мая британцы приступили к выгрузке припасов и строительству лагеря. Колонисты сходу продемонстрировали собственную недисциплинированность: у северо-восточной оконечности гавани был разграблен и сожжён французский провиантский склад. Со своей стороны французы, опасаясь, что изолированная Королевская батарея станет лёгкой добычей бессчётного неприятеля, решили эвакуировать её защитников в город, захватив с собой запасы военного и продовольствия имущества, покинув на месте сами пушки, ядра и порох (лишь заклепав орудия).

Памятуя о затратах на постройку данной батареи и о главной роли, которую она игралась в защите гавани, французы не стали разрушать её, так что она могла быть легко включена в защиту города. Через два дня по окончании высадки Уильям Воган и около десятка человек, вместе с ним копавших ров неподалеку от Королевской батареи, увидели отсутствие столбов дыма над французскими позициями.

Воган и его партия вошли на кинутые упрочнения, и скоро были вынуждены отразить ряд попыток французов подойти к батарее на лодках. Возможно, те желали возвратиться за оставшимися припасами. Данный лёгкий захват серьёзной батареи поднял моральный дух британцев и предоставил неожиданный презент для артиллеристов Новой Англии и их осадной линии, которая представляла собой нерегулярную серию батарей, окопов и дозоров.

Основной лагерь англичан размешался у устья ручья, известного как Фрешуотер (Пресноводный).

Скоро кузнецы смогли расклепать кинутые французские пушки, и на Луисбург посыпались ядра. Осаждённые отвечали тем же с Островной батареи и с городских стен. Перекинуть часть пушек через болото на другую сторону помог кораблестроитель из Нью-Хэмпшира лейтенант-колонель Натаниэль Месерв.

Он соорудил громадные сани с широкими полозьями, на каковые клали по три орудийных ствола. Вес пушек был распределён на громадную площадь, и их смогли перетащить на другую сторону.

Французы, каковые думали, что установка пушек на другой стороне болота «сопряжена с немыслимыми трудностями, поскольку не было никакой возможности применения лошадей либо быков», были весьма не очень приятно поражены. Они убедились, что неосуществимое, хоть и редко, но вероятно. Сейчас город начал обстреливаться с двух сторон.

Английские армии ставят батареи для обстрела

К концу месяца стороны так сблизились, что стала вероятной перестрелка из пистолей и мушкетов. Бомбардировка стала повседневностью:

«пушечные ядра мелкокалиберных переносных мортир с рёвом падали на Лодочной стороне… Дамы и дети слышали их свист и кричали… в то время, когда отечественные бомбы рвались среди них».

Выручало французов до поры до времени только то, неопытные артиллеристы Новой Англии совсем не воображали, как и какое количество отмерять пороха для прицельной стрельбы. Как раз по данной причине не меньше девяти пушек и одна громадная мортира взорвались при перестрелке с французами.

31 мая бойцы Новой Англии начали применять пятую батарею, расположенную наоборот западной части города. На ней были установлены 42-фунтовые орудия, доставленные с Королевской батареи. Пламя по юго-западной части гавани был самый эффективным в отношении бастионов Дофина, Принцессы Деми и прилегающей Циркулярной батареи.

От ответного огня французов жертв среди британцев фактически не было, а вот заболевания сыграли собственную роль. Обстоятельства этого были несложными:

«Тут почва холодная и сырая… Вода тут… красновато-угольная и стоячая… Нет кроватей для лежания и нет палаток, дабы укрыться от росы и туманов… Отечественная провизия представлена в основном плесневелым хлебом без соуса.»

Многие упали с дизентерией, известной как «кровавый понос», не смотря на то, что мало кто погиб от неё в итоге.

До тех пор пока бомбардировки со стороны армии Новой Англии длились, Луисбург с отчаянием наблюдал на море, ожидая помощи. Ещё в апреле 30-пушечный французский фрегат «Реноме» пробовал прорваться в гавань Луисбурга, но блокирующие эскадры не разрешили войти его в гавань Габарус. За первые 14 дней англичане забрали 10 призов – по большей части акадские габары с провиантом.

Лишь два французских судна смогли посредством тумана пробиться в гавань и разгрузиться в том месте.

19 мая у берегов Кейп-Бретона показался 64-пушечный «Вижилан» под руководством Александра Буадекура, маркиза де Мезонфора. Корабль данный был выстроен в Бресте в первой половине 40-ых годов восемнадцатого века и имел следующее оружие: на нижней палубе двадцать четыре 24-фунтовых орудия, на средней — двадцать шесть 12-фунтовок, а на квартердеке и форкасле – четырнадцать 6-фунтовок. 30 мая французский корабль проследовал к Луисбургу, где нашёл «Мермейд» и пустился в погоню за фрегатом, ведя пламя из погонных орудий.

Скоро показался «Ширли-Галлей», что присоединился к бою, позже из тумана на всех парусах показались «Сюперб» и «Элам». Француз сделал поворот оверштаг и, отстреливаясь, забрал курс на Ветхий Свет. Не обращая внимания на безотносительную неожиданность нападения, бой с превосходящими силами продолжался целых два часа.

В следствии британцы, утратив 30 человек убитыми и много раненными, однако смогли захватить француза. Наутро «Вижилан» был в качестве армейского трофея совершён мимо французских батарей, причём его буксировали два британских шлюпа. Успех был полным.

Корабль включили в эскадру Уоррена.

64-пушечный линкор. Подобные суда во французском флоте того периода считались колониальными линейными кораблями и были вооружены посильнее, чем британские 70-пушечники

Вместе с «Вижиланом» в руки британцев попали 1000 бочек пороха, и 22 запас провианта и бронзовых мортиры на 6 месяцев, так нужные гарнизону Луисбурга. На французском корабле перевозились и 300 солдат французской морской пехоты — пополнение гарнизона крепости.

На следующий сутки Уоррен взял подкрепления – 60-пушечные «Принсесс Мэри», «Кентербери», «Сандерленд», 50-пушечный «Честер», и 40-пушечные «Гектор» и «Ларк». Преимущество в силах у британцев стало подавляющим. Сейчас коммодор имел в водах у Ньюфаундленда 11 линкоров (полагая и захваченный «Вижилан»), 6 фрегатов, и небольшие приватирские суда.

Определив об усилении Уоррена, Дюшамбон отправил парламентёров обсудить условия капитуляции. К ярости ополченцев Новой Англии, каковые ожидали грабежа как манны небесной, армейский гарнизон французов взял право выйти из крепости с воинским почестями, а обитатели Луисбурга должны были быть репатриированы во Францию со всем их движимым имуществом. По поводу условий капитуляции кроме того произошло маленькое неприятное объяснение между Уорреном и Пепперреллом.

В итоге, по воспоминаниям Ширли,

«отечественная армия вступила в Луисбург, осыпанная цветами, под звучание труб и барабанный бой, в сочетании с пением флейт». Войска колонистов прославили себя «величайшим завоеванием, которое когда-либо было совершено юношами из Новой Англии», а «французские мужчины, дамы и дети, глядя на данный парад, смотрелись потрясёнными».

Париж был шокирован тем, что его сильнейшая американская крепость была забрана неподготовленной армией колонистов. Бостон же отметил весёлые известия торжеством. Лондон, со своей стороны, также весьма был рад вестям о захвате Луисбурга.

Чествования и призы обрушились на победителей. Уоррену было присвоено звание адмирала, а Пепперрелл получил титул баронета. Ему же, наровне с Ширли, была дана возможность создания новых полков.

Знамя войны №8 Битва при Мольвице


Похожие статьи, которые вам понравятся:

Tags: