Первый законный гетман: хмельницкий ищет союзников

Первый раунд переговоров Хмельницкого с Речью Посполитой и другими странами, прошедший летом-осенью 1648 года, завершился, скорее, в пользу казацкого вождя. Ему удалось оказать влияние на выборы польского короля, завязать дипломатическую игру с Трансильванией и османами, и убедить поляков в том, что с казаками возможно и необходимо договариваться. Но до успехи целей восстания всё ещё было на большом растоянии, и Хмельницкому опять было нужно призвать на помощь дипломатию.

В ноябре 1648 года, по окончании избрания Яна Казимира на польский престол, к нему отправилось очередное казацкое консульство. Пришло время договариваться о мире, которого в тот момент честно хотели обе стороны. В делегацию входилиавторитетные казаки Матвей Ровный, Дмитрий Черкесский и Богдан Сокольницкий – они должны были просить короля отправить к Хмелю польскую рабочую группу, которая совместно с «лыцарством» выработала бы конкретные условия мирного соглашения.

Стороны кроме того обменялись универсалами о фактическом прекращении войны, причём казацкое послание звучало как угроза: Хмельницкий недвусмысленно намекал, что при невыполнения условий поляками всех их ожидает смерть.

Такое фрондерство казацкого вождя разъясняется тем, что ему необходимо было всячески демонстрировать собственную лояльность крестьянству и простому казачеству, составлявшим базу войска. По опыту прошлых восстаний казаки знали, что по окончании заключения мира паны берутся за старое, и деревья на Украине украшаются гроздьями из повешенных.

Одновременно с этим казачество было в курсе, что Варшава пока не забрана, исходя из этого любое замирение могло быть воспринято как попытка старшины одурачить народные веса (тем более, раньше такое случалось). Исходя из этого универсал Хмельницкого должен был продемонстрировать войску, что самозваный гетман шутить с неприятелем не собирается и за собственных стоит горой.

Тем временем, в Варшаве спешно собирали рабочую группу для мирных переговоров. Как и ранее, ее возглавил непотопляемый брацлавский воевода Адам Кисель.

Хмельницкий же подготавливался к праздничному мероприятию – ему предстояло войти в Киев. Вступление в город с благословения православного клира было крайне важным моментом – такая акция стала бы однозначным знаком для Москвы, что на Украине обосновался не несложный бунтовщик, а глубокоуважаемый гетман, настоящий православный, с которым возможно иметь дело. Ещё на протяжении осады Львова Богдан выяснил, что в молдавских Яссах живёт сам иерусалимский патриарх Паисий.

Помощь столь значимого православного иерарха для Хмеля означала большое количество, и к Паисию срочно отправился полковник Силуян Мужиловский с настойчивой просьбой покинуть Яссы и перебраться в гостеприимный Киев.

Первый законный гетман: хмельницкий ищет союзников
Сегодняшний Патриарх Иерусалимский Феофил III. Как и в семнадцатом веке, Иерусалимский патриархат есть одним из наиболее значимых в православном мире
Источник: rusdm.ru

Не забывал Хмельницкий и о личных делах. К тому времени в его руках была Елена Чаплинская – дама, в определённом смысле ставшая предлогом к началу восстания. Сейчас, в то время, когда пара снова соединилась, Хмелю хотелось поскорее устроить свадьбу.

А вот киевский митрополит в данной свадьбе принимать участие не хотел – Елена была католичкой при живом законном муже. Столкнувшись с данной проблемой, Хмельницкий рассудил, что иерусалимский патриарх, традиционно нуждавшийся в помощи сильных мира этого, будет посговорчивее.

Хмельницкий вступает в Киев

В первых числах Декабря 1648 года Хмельницкий послал в Киев полковника Нечая, дабы тот очистил город от неблагонадежных элементов. Нечай выполнил поручение – по «матери городов русских» прокатился ожесточённый погром, на протяжении которого с имуществом и жизнью распрощалось множество поляков, евреев и униатов. Источники говорят о том, что побоище было масштабным – так, что городское управление во главе с киевским войтом Андреем Ходыкой на всякий случай присоединилось к погромщикам, демонстрируя им собственную лояльность.

Въезд Богдана Хмельницкого в Киев
Источник: chrontime.com

17 декабря 1648 года стало днём успеха: в город во главе собственных полков вошёл Богдан Хмельницкий. У Золотых ворот его встречало православное духовенство во главе с патриархом и киевским митрополитом Паисием. Воспитанники Киево-Могилянской коллегии выполнили в честь победителя спешно сочинённое стих на латыни, где сравнивали Хмельницкого ни большое количество ни мало с Александром Македонским.

Практически сразу после въезда в город казацкий вождь решил все индивидуальные вопросы (как и ожидалось, патриарх Паисий был сговорчивым) и зажил домашней судьбой с Еленой.

Елена Чаплинская
Источник: uamodna.com

21 января 1649 года до Киевского воеводства добралась польская рабочая группа, а 6 февраля комиссары приехали в Киев. Канцлер Оссолинский сознательно задержал отправку рабочей группы: 19 января начинал работу коронационный сейм Речи Посполитой, и первым лицам страны весьма хотелось, дабы комиссары возвратились с новостями уже по окончании его закрытия. Ничего хорошего от переговоров, ясное дело, не ожидали, а потому сочли неуместным смущать умы шляхтичей на протяжении ответственных дел.

Первый казацкий гетман

В Киев комиссаров не разрешили войти – все переговоры проходили в Переяславе. Хмельницкий сотоварищи изначально перевоплотили переговоры в фарс, демонстрируя крайнее пренебрежение к его спутникам и Киселю. В ответ поляки решили сразу же выложить один из основных козырей – вручить Хмелю знамя и гетманскую булаву.

Бывший чигиринский сотник добился собственного: Обращение Посполитая официально признала его гетманом.

Более того, Хмельницкий становился чуть ли не первым гетманом в украинской истории (до него те, кого мы привыкли так именовать, носили официальный титул «старших»). Выдачей знамени и булавы комиссары собирались задобрить Хмельницкого и сделать его более уступчивым на переговорах. Церемонию вручения клейнодов планировалось устроить очень праздничную.

Процедура изначально отправилась не по замыслу. Новоявленный гетман захотел, дабы церемония проводилась наоборот его дома на Шевской улице – практически вынудил комиссаров доставить ему клейноды на дом. Булаву нёс ловчий Кшетовский, знамя – киевский скарбник Кульчицкий, гремели трубы и барабаны, а Хмельницкий, наряженный в красную соболью шубу, подбитую парчой, подготовился принять регалии.

Всё сломал полковник Филон Джалалий, прибывший на церемонию в очень пьяном виде. Стоило Адаму Киселю в приветственной речи упомянуть о милости короля к казакам, Джалалий немедля закричал, что к королю у «лыцарства» претензий нет, а к «кролевятам» их масса, и по большому счету Кисель, «кость от кости» казаков, непатриотично связался с ляхами. Буйного полковника не смог утихомирить кроме того сам Хмельницкий, но в итоге возмутитель самообладания предпочёл уйти.

Церемонию удалось завершить, и осыпанная бирюзой булава перешла к уже полноправному гетману. Новогрудский хоружий Микола Кисель (братбрацлавского воеводы) вручил Хмельницкому красное знамя с белым надписью и орлом «Ioannes Casimirus Rex» (лат. – «Король Ян Казимир»). Официальный статус казацкого вождя был утверждён, причём очевидцы отмечали, что королевские подарки он принял без тени почтения.

Адам и Польские комиссары Кисель на обеде в ставке Хмельницкого в Переяславе. Кадр из фильма Ежи Гофмана «мечом и Огнём»

Примечательно, что казаки не питали особенного уважения к Адаму Киселю – последнему православному сенатору Речи Посполитой. К нему относились не как к брату-единоверцу, а как к предателю веры – ходили кроме того слухи, что он и не православный вовсе, а униат. Личность воеводы кроме этого не вызывала симпатии у казачества.

Так, ещё на протяжении переговоров с польской рабочей группой Хмельницкий забрался в помещение жены сенатора (которая отправилась в Киев вместе с мужем) и пробовал убедить ее в том, что нужно бы чете Киселей кинуть поляков и остаться с казаками, «бо лядская почва сгинет, а Русь пановать будет».

Но, Кисель всё равняется ухитрялся извлекать пользы из сотрудничества с казаками. В январе-феврале 1649 года он, нимало не смущаясь, начал расширять собственные индивидуальные владения, опираясь на авторитет… Тимоша Хмельницкого, сына гетмана. Как мы знаем, что Киселю удалось отобрать в собственную пользу село Симоново с окрестностями.

На этот счёт были кроме того выпущены казацкие универсалы, обеспечивавшие брацлавскому воеводе права владения селением. К законным обладателям (шляхтичам Марку Гулевичу и Даниилу Ело-Малинскому) Симоново возвратилось лишь в первой половине 50-ых годов XVII века. Приблизительно таким же образом Кисель занял села Торговица, Вербяев, Новый Став и многие другие.

По окончании праздничной части стороны перешли к переговорам. Кисель передал Хмельницкому условия, на которых король соглашался заключить мир: повышение реестрового войска; восстановление казацких привилегий и свобод; свобода православного вероисповедания; передача руководства казаками самому Хмельницкому; прощение «всех прошлых дел и поступков». В признательность король потребовал предотвращать все предстоящие смуты, а основное – не принимать крестьян под покровительство и приказать им повиноваться шляхте.

Провал переговоров

В ответ Хмель начал с того, что отказался дать казацкую рабочую группу для выработки мирного контракта. Отказ был мотивирован легко – войско раскинуто на много вёрст, полки находятся невесть где, ефрейтор на большом растоянии, а без неё гетман ничего решать не уполномочен. Обе стороны превосходно осознавали, что Хмель разламывает комедию и тянет время, срывая переговоры.

Но это было ещё не всё… Хмельницкий потребовал выдачи одного собственного злейшего неприятеля – Чаплинского, и наказания второго – Вишневецкого. Требование было окончательным:

«…либо мне умереть со всем Запорожским Войском, либо всей польской почва, всем сенаторам, князьям, шляхте и королькам умереть…»

Попутно Хмельницкий гневался на польного гетмана Литовского Януша Радзивилла, что в Литве жестоко казнил «христианское население». Несложных христиан удачно резали все стороны конфликта, но Радзивилл и его подчинённые нанесли казацко-крестьянским армиям пара чувствительных ударов, и обстоятельства негодовать у Хмеля имелись.

На протяжении процесса переговоров гетман, не стесняясь, напивался со собственными приближёнными, переносил встречи на следующий сутки, растолковывая это тем, что он «гуляет», и по большому счету, вёл себя недипломатично. Одновременно Хмельницкий объявил, что рабочая группа по большому счету ничего не примет решение, поскольку через три-четыре семь дней будет война. В ее финале гетман был уверен: «Выворочу вас, всех ляхов, вверх ногами, и потопчу, так что станете под ногами моими; наконец вас царю турецкому в неволю дам».

Попытки поляков припугнуть альянсом со шведами Хмеля лишь смешили – он выразил уверенность, что кроме того пятьсот-шестьсот тысяч северян не смогут сломить «русской запорожской и татарской силы».

Шведская пехота XVII века. Как раз альянсом со Швецией поляки угрожали Хмельницкому
Источник: war16–17.blogspot.com.by

Не получалось договориться и о будущей численности казацкого реестра: Кисель готовьсядать согласие на 15 000 человек, Хмельницкий предлагал вариант до 100 000, а правильнее – столько, сколько захочет он сам. Обстоятельство собственной неуступчивости его люди и Хмель растолковывали легко:

«Прошли уже те времена, в то время, когда нас седлали ляхи отечественными же людьми христианскими, в то время, когда мы опасались их драгун. Сейчас их не опасаемся. Определили мы под Пилявцами, что это не те ляхи, каковые прежде били турок, Москву, немцев, татар.

Это не Жолкевские, не Ходкевичи, не Конецпольские либо Хмелецкие, но дети, одетые в железо».

К 25 февраля стало совсем ясно, что переговоры зашли в тупик. Отчаявшись, комиссары задали Хмельницкому прямой вопрос: чего он ожидает от Польши? В следствии появились следующие статьи пожеланий гетмана:

  • из Киевского воеводства изгоняются униатское духовенство и униаты;
  • Киевский митрополит приобретает место в сенате, на посты киевского воеводы и каштеляна назначаются православные, которым кроме этого гарантируются сенаторские посты;
  • католические ксендзы остаются в целости при условии владений и лишения церквей. Иезуитов это не касается, здоровье и жизнь им не гарантируются;
  • князь Иеремия Вишневецкий как личность, очень малоприятная Хмельницкому и виновник войны, не должен взять булаву коронного гетмана. На Украину ему дорога отныне закрыта;
  • создание казацкой рабочей группе и составление нового реестра направляться отложить до Троицы, в то время, когда зазеленеет первая трава, и казацкие армии смогут собраться совместно. Одвременно с этим должен быть выдан Чаплинский;
  • при исполнении всех договоренностей Богдан его казаки и Хмельницкий остаются верноподданными Его королевской милости Яна-Казимира Вазы.

На всё время до Троицы 1649 года демаркационной линией между польско-литовскими и казацкими армиями становились реки Горынь и Припять.

Ответственным вопросом стало и освобождение военнопленных. Потому, что сейчас Хмельницкий официально становился гетманом, то как верный слуга короля должен был высвободить всех захваченных им людей. Сначала Хмель соглашался сделать это, но определив о зверствах Януша Радзивилла в Литве, поменял собственное вывод.

Припугнув Радзивиллу, что будет сажать на колья четырёх поляков за одного замученного православного, гетман потерял уступчивость и по этому вопросу.

Как и следовало ожидать, стороны не добились согласия, и 26 февраля комиссары отбыли на родину. Вместо себя Кисель покинул при Хмельницком пана Смяровского, что снабжал переговоры сторон ещё на протяжении осады Замостья. Ранее Смяровский неудачно интриговал против Кривоноса, а сейчас постарался продолжить в том же духе.

Заговор с целью переманить часть казаков на польскую сторону был раскрыт казацкой контрразведкой, а сам Смяровский – казнён.

Сейчас в Польше длился коронационный сейм, причём никаких иллюзий касательно финала переговоров депутаты не питали. Действительно, одно из требований Хмельницкого было выполнено кроме того без его ведома – гетманской булавы Иеремия Вишневецкий так и не взял. Но сейм решил о формировании очередной, 19-тысячной коронной армии, а при необходимости – созыва посполитого рушения.

Москва, помоги!

В то время, когда патриарх Паисий благословил Хмельницкого, гетман взял то, о чём в далеком прошлом грезил – одобрение высших иерархов православной церкви. Сейчас возможно было вести переговоры с Русским царством, выступая уже в качестве полноправного защитника «подлинной веры». В январе Паисий отправился в Москву, сопровождаемый казацким конвоем под управлением полковника Силуяна Мужиловского.

Патриарх должен был убедить царя Алексея Михайловича принять казаков под собственную руку. К концу января делегация прибыла в Москву, и Мужиловский тут же настойчиво попросил личной встречи с царём. Для тогдашней дипломатии это было невиданной наглостью – люди для того чтобы ранга не смели и думать о личном общении с монархом (их уделом были переговоры через посредников).

Однако, Мужиловскому, ввиду очень ответственного дела, удалось совершить неосуществимое – личная встреча была разрешена, и 4 февраля 1649 года произошла встреча патриарха, царя и полковника. Паисий всячески убеждал монарха в том, что народ малороссийский спит и видит, как бы присягнуть русскому царю на верность. Мужиловский же никаких конкретных предложений не озвучил, попросив только помощи армиями и кратко поведав историю восстания.

Царю эти экскурсы показались не весьма занимательными, и он послал посла к Хмельницкому с требованием определить, чего конкретно желают казаки. Попутно царский посол должен был предложить гетману помириться с поляками.

Москва в семнадцатом веке. Как раз таким Кремль заметил Силуян Мужиловский
Источник: moscowchronology.ru

До возвращения посла Мужиловский оставался в Москве – благо культурная программа была отменная. Хватало духовной и пищи (полковник побывал в Троице-Сергиевом монастыре), и телесной. Казацкое консульство снабжали столь щедро, что на протяжении одной из очень бурных попоек Мужиловского чуть не послала на тот свет личная охрана.

Но всё хорошее заканчивается, и по окончании возвращения русского посла полковника призвали ко двору для общения с боярином Григорием думным дьяком и Пушкиным Михаилом Волошениновым. Эти люди указали Мужиловскому на расхождения между его просьбами (оказать казакам помощь в войне) и словами Хмельницкого (принять в подданство запорожцев и отправить царское войско на Смоленск).

Хмелю решили сказать о нежелании царя отправлять войско на Польшу, потому что у русских с поляками заключён «вечный мир». Мужиловский не растерялся и – по всей видимости, по собственной инициативе – внес предложение реализовать вариант, при котором сама русская армия в войну бы не ввязывалась. Для начала полковник предлагал послать на Украину донских казаков (формально свободных от Москвы), а после этого отправить русские гарнизоны для охраны городов, дабы казаки смогли ударить по полякам всей собственной мощью.

На это предложение представители царя ответили, что подобные ухищрения вряд ли удастся скрыть от Всевышнего, а грешить столичное правительство не хочет. После этого Пушкин и Волошенинов внесли занимательное предложение – убедить поляков избрать королём Алексея Михайловича и жить счастливо в едином стране, или …польскую сторону добровольно дать Украину в русское подданство. Тут прослеживается тот же издевательский тон, каким Хмельницкий говорил с комиссарами, и переговоры так же предсказуемо ни к чему не привели.

16 марта 1649 года ничего не добившийся полковник уехал на Украину вместе с царским послом Григорием Унковским и подьячим Семеном Домашневым. Русская контрразведка узнала, что перед отъездом Мужиловский ругал российские порядки, заявляя, что «в столичном стране правды ни в чем нет». В следствии за консульством к Хмелю отправились вестники, каковые от имени царя приказали Унковскому пожаловаться гетману на Мужиловского.

Но, кляуза последствий не имела, поскольку полковник объявил, что или ничего аналогичного не сказал, или был пьян.

16 апреля Унковский прибыл в Переяслав, где все еще был Хмельницкий. Через два дня начались переговоры – с казацкой стороны на них находились писарь и сам гетман Иван Выговский. Для начала Хмельницкий огорчил русских послов тем, что король в Речи Посполитой уже избран, и стать таковым Алексей Михайлович никак неимеетвозможности.

Со своей стороны гетман задал вопрос, из-за чего русские отказываются помогать братьям по вере, на что взял честную отповедь – отсутствие военной помощи не равняется отказу помогать, Российская Федерация уже открыла границы для казацких купцов и вовсю реализовывает им хлеб, без которого край может постигнуть голод. Хмель с аргументами дал согласие, дал обещание обеспечить свободную торговлю для столичных купцов и поставил себе в заслугу тот факт, что крымцы до сих пор не напали на Русское царство.

На это утверждение Унковский логично ответил, что крымцы не идут на Россию только вследствие того что Москвы и силы Бахчисарая полностью несопоставимы. Договорившись по частным вопросам, стороны так и не пришли к неспециализированному знаменателю – брать казаков под собственную руку и затевать войну с Польшей Москва не желала.

И опять Трансильвания

Параллельно с попыткой разыграть столичную карту Хмельницкий продолжал переговоры и с Трансильванией. Ранее казаки уже пробовали поддержать на выборах трансильванского князя Зигмунда Ракоци, но комбинация сорвалась, и сейчас планировалась вторая попытка. За военную помощь со стороны князя Дьёрдя II гетман давал слово посадить на польский престол всё того же Зигмунда.

20 февраля 1649 года Хмельницкий послал князьям письмо с замыслом совместного похода против Польши.

Замысел был несложен – заявить прошедшие выборы короля незаконными (нарушения избирательного законодательства в самом деле имели место: канцлер Оссолинский настоял на проведении выборов ещё до присяги Яна-Казимира перед шляхтой и заключения pacta conventa). После этого следовало заручиться помощью протестантских сил в Речи Посполитой и совместно идти на Варшаву. При успехе Хмельницкий давал слово стать подчинённым Трансильвании.

Сначала Дьёрдь и Зигмунд Ракоци без восхищения отнеслись к данной идее. Активная внешняя политика Трансильвании имела возможность привести к недовольству османов, отношения с которыми у семьи Ракоци и без того складывались не хорошо. Более того, в помощь казаков трансильванцы не очень-то верили, учитывая то содействие, которое Хмель уже оказал Яну-Казимиру.

Однако, в итоге Ракоци решили рискнуть и отправили вестников к представителям тех магнатских родов, на которых они планировали опереться.

На сотрудничество «подписался» воевода краковский Станислав Любомирский, традиционно не ладивший с королём Януш Радзивилл, и Иеремия Вишневецкий. Последний, хоть и не был протестантом, Яна-Казимира не обожал, поскольку тот желал мира с казаками и не хотел давать Яреме гетманскую булаву. Источники говорят о том, что переговоры зашли очень на большом растоянии – так, что Вишневецкого и Радзивилла в Варшаве обвинили в рвении развязать гражданскую войну.

27 апреля 1649 года в Трансильванию отправился польский посол Ян Велёпольский с требованием разъяснить обстановку. Пикантность положения заключалась в том, что к моменту прибытия посла к Ракоци у тех пребывали представители и Хмельницкого, и мятежных магнатов. Не хотя неудобных вопросов, князья послали навстречу Велёпольскому вельможу Франца Бетлена с задачей устроить послу экскурсию по краю и, как быть может, задержать его в пути.

Бетлен справился хорошо – посол приехал к Ракоци только через месяц и в первую очередь написал жалобу: «Он {Бетлен – прим. автора} вероятно забывает, что я приехал ко мне не как турист, а как посол польского короля при семигородском дворе». В следствии последующих переговоров князья не сообщили польской стороне ничего определённого, только дав обещание посредничать при заключении мира между Яном-Хмельницким и Казимиром. Польского короля эти слова привели в гнев – посредничество между его подданными и монархом было возмутительным нарушением всех норм.

Станислав Любомирский
Источник: ru.wiki2.org

Масштабный замысел так и не был реализован. Ненадёжным партнёром был Станислав Любомирский, что поведал королю о замыслах трансильванцев; не легко продвигались переговоры с Вишневецким и Радзивиллом, не хотевшими альянса с казаками – более того, война Радзивилла с казацкими отрядами длилась всю зиму 1648–1649 годов. К концу весны Хмельницкий осознал, что Ракоци ему не ассистенты.

Итогом дипломатической переписки, занявшей практически полгода, стало то, что покровителей и новых союзников казаки так и не купили. В будущей летней кампании оказать помощь Хмелю готовьсялишь крымский хан…

Продолжение направляться.

литературы и Список источников:

  1. Адам Кисель, воевода киевский. / Ред. Ф. Лебединцев. // Киевская старина. – 1885. – №11. – С. 408–430
  2. Воссоединение Украины с Россией. материалы и Документы. Т. 2: 1648–1651 годы. / Под ред. П. Гудзенко, А. Касименко, А. Новосельский, А. Сидоров, Л. Черепнин, Ф. Шевченко. – Москва: Издательство АН СССР, 1953. – 558 с.
  3. Востоков А. Первые сношения Богдана Хмельницкого с Москвой. / Востоков А. // Киевская старина. – 1887. – №8. – С. 714–744
  4. Горобець В. «Волимо царя східного…». Український Гетьманат та російська династія до і після Переяслава. / В. Горобець. – Київ: Видавництво «Часопис «Критика», 2007. – 464 с.
  5. Документи Богдана Хмельницького. / Упор. І. Бутич, І. Крип’якевич. – Київ: Видавництво АН УРСР, 1961. – 740 с.
  6. Каманин И. Участие южнорусского населения в восстании Богдана Хмельницкого./ И. Каманин. // Архив Юго-Западной России, издаваемый рабочей группой для разбора древних актов, состоящей при Киевском, Подольском и Волынском губернаторе. Часть третья. Том IV./ Типография Н.Т. Корчак-Новицкого. – Киев, 1914. – С. I – CI.
  7. Кордуба М. Між Замостям та Зборовом. (Сторінка зносин Семигороду з Україною і Польщею). / Ред. В. Щурат. // Записки Наукового товариства імені Шевченка. – Т. CXXXIII. / Друкарня Наукового товариства імені Шевченка. – Львів, 1922. – C. 39–56
  8. Кочмарчик Я. Гетьман Богдан Хмельницький. / пер. з пол. І. Сварника. – Перемишль-Львів: Південно-Східний науковий ін-т у Перемишлі; Львів: Ін-т українознавства ім. І. Крип’якевича НАН України у Львові, 1996. – 329 с.
  9. Краустар А. Консульство Якова Смяровского к Богдану Хмельницкому на протяжении осады Замостья во второй половине 40-ых годов семнадцатого века. / Ред. В. Науменко. // Киевская старина. – 1894. – №12. – С. 445–460
  10. Кулиш П. А. Отпадение Малороссии от Польши: В 3 т. Т.2 / П.А. Кулиш. – М.: Университетская типография, 1888. – 399 с.
  11. Семенова Л. Е. Молдавия и Валахия в отношениях Порты со государствами региона в середине XVII. / Отв. ред. Г. Г. Литаврин. // страны и Османская империя Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. Часть 1. / Издательство РАН Университет балканистики и славяноведения. – Москва, 1998. – С. 234–241
  12. Чухліб Т. Гетьмани і монархи. Українська держава в міжнародних відносинах 1648–1714 рр. / Т. Чухліб. – Київ: Інститут історії України НАНУ, 2003 – 518 с.
  13. Шушарин В. П. Трансильвания в соперничестве Турции и Габсбургов. / Отв. ред. Г. Г. Литаврин.// страны и Османская империя Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. Часть 1. / Издательство РАН Университет балканистики и славяноведения. – Москва, 1998. – С. 225–233

Похожие статьи, которые вам понравятся:

  • Первый король

    Вопрос о личности и статусе Алариха не так несложен, как может показаться. Он действовал в эру стремительных изменений в социальном укладе Европы, вся…

  • Первая битва гражданской войны в сша

    Первая большая битва американской гражданской войны началась фактически случайно, явившись, как и многие другие узнаваемые битвы в истории , результатом…

  • На пути к хмельниччине: взгляд сверху

    Во второй половине 40-х годов семнадцатого века казацкие и крестьянские веса, населявшие украинские почвы Речи Посполитой, пребывали на грани восстания,…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: