Поэт со стальным блеском в глазах

Герои войны

Первая мировая, как заметил английский историк Эрик Хобсбаум, была последней войной, в которой «населения украины, пускай и ненадолго, преисполнились жаждой с лёгким сердцем отправиться на глобальную бойню в качестве пушечного мяса». Одними двигал патриотизм, другие подчинились распоряжениям, третьи же сделали вывод, что это вправду самая последняя война, и потому хотели ускорить приближение красивой эры. Среди тех, кто очертя голову отправился на фронт, было много молодых интеллектуалов, и одним из них был юный поэт Эдмунд Бланден.

Страно, но в Англии, с её замечательным рабочим движением, занимавшим в целом антивоенную позицию, обращение правительства к нации в августе 1914 года привело под флаги сперва 730 тысяч людей, прозванных, по фамилии министра обороны, «новой армией Китченера», либо «сбродом Китченера», как острили кадровые офицеры. В будущем году армию пополнил ещё миллион человек.


Масса людей молодых англичан, пока ещё преисполненных энтузиазма, около армейского призывного пункта

Среди пришедших на призывные пункты выяснилось большое количество представителей того класса, что в Российской Федерации назвали бы интеллигенцией. Это были в первую очередь учители, выпускники и студенты ветхих и новых университетов, колледжей, свободных частных школ (т.н.Поэт со стальным блеском в глазах «public school»).

Многие из этих людей погибли на фронтах Великой войны, что позже дало предлог для рождения мифа о «потерянном поколении».

Но, у этого мифа имеется кое-какие рациональные основания. По подсчётам историка Джея Уинтера, 12% военнослужащих из более чем 6,1 млн обитателей Английских островов, появлявшихся в армии, были убиты, погибли от ран либо пропали без вести. Но часть погибших среди выпускников, к примеру, Кембриджа и Оксфорда, появлявшихся в английской армии, была выше и составила 18–19,2% (от каждого из этих университетов в армию попали чуть больше 13 тыс. человек).

Эта диспропорция была достаточно прекрасно заметна, потому, что питомцы этих и других университетов, кроме этого понёсших утраты выше средних, были известными деятелями политики, искусства, науки и оказывали значительное влияние на публичное вывод.

Студенты одного из самых респектабельных учебных заведений Англии, Итонского колледжа, с ружьями в руках

Влияние это было разнообразным. Среди уроженцев ветхих университетов были те, кто постарался переплавить собственный армейский опыт в книги воспоминаний, ставшие бестселлерами и до сих пор занимающие почётные места на полках книжных магазинов.

Это, к примеру, «Воспоминания Джорджа Шерстона» (Memoirs of George Sherstone) Зигфрида Сэссуна, «Забудь обиду-прощай всему тому» (Good-bye to All That) Роберта Грейвза и, наконец, «Скрытые смыслы войны» (Undertones of War) Эдмунда Бландена, ставшего по окончании выхода книги во второй половине 20-ых годов двадцатого века известным в первоначальный же сутки продаж. Все трое не только прозаики, но ещё и поэты, удостоившиеся почётного упоминания на особой мемориальной каменной плите в Уголке поэтов Вестминстерского аббатства.

Самый юный из данной троицы, Эдмунд Бланден (Edmund Charles Blunden), появился во второй половине 90-ых годов XIX века и прошёл путь, простой для молодого английского интеллектуала из обеспеченной семьи. Во многом это было его собственной заслугой – Бланден сумел стать стипендиатом сперва в респектабельной школе Christ’s Hospital, а после этого взять стипендию для обучения в оксфордском The Queen’s College. Бланден продемонстрировал себя хорошим студентом и подготовился со временем заняться преподаванием, а помимо этого начал писать стихи.

литературовед и Историк Пол Фассел, цитируя одного из современников поэта, писал, что сейчас Бланден напоминал «культурную шиншиллу, с громадными, искренними поэтическими глазами».

Эдмунд Чарльз Бланден, 1896–1974. Снимок сделан в 1916–1918 гг. в армии

Война прервала на некое время его учёные (но не поэтические!) занятия и бросила Бландена в самый водоворот событий на фронте. Попав в армию, юный оксфордец был направлен на офицерские направления, и в собственные 19 лет взял звание второго лейтенанта. Весной 1916 года он отбыл во Францию для работы в 11-м батальоне Королевского сассекского полка.

Путь Бландена на фронт во многом обычен для английских «томми». С английского вокзала Виктория юный второй лейтенант направился в один из портов южной части береговой полосы Англии. Потом он пересёк на корабле Ла-Манш, дабы появляться в Булони.

Не задерживаясь в том месте, Бланден попал в Этапль – город, ставший для многих солдат Английского экспедиционного корпуса фактически родным.

Данный маленький портовый город сейчас со всех сторон был окружён госпиталями военными и британскими лагерями, в которых проходили учебную подготовку новобранцы либо восстанавливали собственные силы пострадавшие. Собственную долю тренировок на известном этапльском «бычьем ринге», воображавшем собой, по словам поэта, «иссохший, дикий, нескончаемый полигон», взял и Бланден. Одно утро, к примеру, прошло так:

«Началось обучение стрельбе винтовочными гранатами. Сержант-майор из хайлендского полка стоял во всём собственном великолепии перед нами, держа в руке, как скипетр, винтовочную гранату Хейла. Он растолковал устройство этого механизма, проверил крыльчатку взрывателя, а после этого, согнувшись к закреплённой винтовке, приготовился показать стрельбу.

Я, как в большинстве случаев, не проявляя должного рвения, разрешил остальным сгрудиться около инструктора и думал о чём-то постороннем, расслабленно стоя на краю группы. Тут ефрейтор сказал: «Я тут нахожусь с 1914 года, и у меня ни при каких обстоятельствах не было происшествий». Раздался необычный ужасный хлопок.

Пара человек закричали, а после этого я нашёл себя растянувшимся на земле и наблюдающим в небо, пребывая в полной уверенности, что граната ушла совершенно верно вверх и упала прямо на нас. Я заблуждался. Выстрел был, но взрыв по какой-то необычной причине случился конкретно у дула винтовки.

Инструктор лежал мёртвый, с размозжённой головой, а рядом с ним были разбросаны живые и мёртвые с окровавленными лицами слушатели».

На фотографии, сделанной в 1917 в Сен-Омере, Франция, Бланден (сидит справа) запечатлён со собственными товарищами-офицерами. Все пятеро были выпускниками школы светло синий’s Hospital

Через сутки либо два затем происшествия Бланден, наконец, был на фронте, срочно попав под обстрел на т.н. ветхой английской линии окопов недалеко от села Фестюбер (Festubert). Ландшафт передовой, «тесный, рваный и нечистый», в один момент отталкивал и притягивал взор:

«В некоторых местах кости выступали из стен окопов, а черепа прорастали из почвы как грибы. Мужчины, в компании которых я сейчас был, были приветливыми, скромными, негромкими, аккуратными и с эмоцией юмора. Брустверы из мешков с песком уже не смотрелись такими замечательными, какими представлялись ночью, но я всё ещё думал, что они способны выстоять при чего.

Лимбери-Бьюз [сослуживец Бландена – прим.авт.] полагал, что нет.

В то время, когда я вспоминаю эти упрочнения, бывшие частенько вовсе без защиты от отражённой взрывной волны, с древесными лесенками, c навесами из гофрированного железа либо ветхих дверей, то признаю его правоту. А также в самое первое утро я должен был это осознать, услышав неожиданно начавшиеся хлопки и завывания снарядов и заметив, как мелкое кирпичное строение между отечественными окопами и Фестюбером начало сотрясаться в клубах жёлтого дыма. Руины его смотрелись привлекательными, пока Лимбери-Бьюз не увидел, что фриц может послать ещё один либо два боеприпаса, дабы стереть с лица земли остатки дома, и при таких условиях мы окажемся прямо на месте удара…

Армейский сувенир — дощечка с номером траншеи из совокупности английских упрочнений в районе Ипра, где Бланден находился в 1917

Мы прекрасно устроились в резервных окопах, не смотря на то, что моя кровь кипела в беспокойстве из-за всего нового около. в один раз вечером, в то время, когда кое-какие из воинов развлекались тем, что раскопали целую колонию крыс, для уничтожения которых нашли какого-либо бродячего терьера, начались нежданно замечательные сотрясения в двух либо трёх милях к югу. Не занятые на постах офицеры покинули собственный ужин, дабы встать и узреть потрясающую картину.

На фоне вечернего убаюкивающего тумана, подходящего скорее для соловьиных трелей, перезвона овечьих шума и колокольчиков водопада, разворачивались необычайные огненные явления. Красные искры от выстрелов германских миномётов медлительно обрисовывали дуги [в вышине], шрапнель звенела в алых, огненных, скоро тающих клубах дыма, вздымавшегося и опускавшегося, как приливная волна, переливающиеся изгибы которой подсвечивала россыпь огоньков от сигнальных ракет. Казалось время от времени, что треск и рёв стрелкового оружия и соревнования артиллерии сливались в звук какого-либо огромного взрыва. Мы замечали, потрясённые…»

Аналогичных описаний большое количество в книге Бландена. Недаром критики отмечали, что для него ландшафт войны превратился в антипод ландшафта мирной сельской местности. Пол Фассел справедливо пишет, что поэту, выросшему среди лугов и полей Кента, «вид данной богатой плодородной земли, так похожей на его родную землю, а сейчас перевоплощённой в пустыню, причинял дополнительные мучения».

В отличие от книг Сэссуна и Грейвза, воспоминания Бландена посвящены скорее не самому автору, а его подразделению в целом. На фоне немыслимых прекрасно-ужасных пейзажей разворачивается драма, о которой Бланден время от времени предпочитает не упоминать. Так, в 1916 году батальон Бландена был в нескольких ужасных мясорубках под Ла-Бассе (La Bassee), Амелем (Amel) и в Типвальском (Thiepval) лесу на Сомме, а в 1917 участвовал в Третьей битве под Ипром, известной кроме этого как битва при Пашендаль.

По окончании всего этого, как пишет Пол Фассел, Бланден «теряет невинность – не вследствие того что он Бланден, либо поэт, либо робкий, чувствительный человек, – а вследствие того что он боец этого батальона». У каждого из его сослуживцев, по словам поэта, «в глубине души… увеличивалась печаль от бессмысленности отечественных утрат».

Вклеив в собственный ежедневник данный снимок, сделанный с аэроплана, Бланден поставил под ним красноречивую подпись: «Тот, кто говорит о наступлении на Пашендаль, обязан не забывать о воронках от снарядов!»

Не обращая внимания на все трудности, Бланден продемонстрировал себя бойцом и хорошим офицером. Попав в район битвы на Сомме, юный офицер принимал участие в операции на реке Анкр (Ancre). Сначала атака, произведённая 3 сентября 1916 года, была успешной, но на правом фланге продвижение захлебнулось из-за яростного сопротивления немцев в районе так именуемого «Швабского редута».

Бланден был награждён Армейским крестом (Military Cross) за «выдающуюся доблесть на протяжении боя», заключавшуюся в исполнении разведывательной миссии под постоянным обстрелом соперника.

Страно, но за все годы войны ни в данной, ни в других боевых набегах поэт ни разу не был ранен. Лишь один раз он отравился газом. Характерно, что ни об отравлении, ни о награде Бланден в своих мемуарах по большому счету не упоминает – по всей видимости, по причине того, что его завлекал не боевой, а второй, как он писал, «честный труд».

Назначенный на пост офицера-эксперта по полевым сооружениям, поэт с наслаждением занимался, по словам Фассела, «пародией на ежедневные сельские труды: вскапывание, рыхление, рытье канав, осушение земли». Недаром он обрисовывал себя (не смотря на то, что в этом имеется и часть литературной игры) как «беззаботного молодого пастуха в солдатской шинели».

Английские воины в районе Типваля, осень 1916 года

Посланный на отдых в Англию в марте 1918 года, поэт встретил финиш войны дома. В следующем году он демобилизовался и продолжил собственную отвлечённую карьеру в Оксфорде. За собственную достаточно продолжительную судьбу Бланден работал журналистом, редактором а также стал, поменяв во второй половине 30-ых годов двадцатого века погибшего Редьярда Киплинга, почётным литературным советником в Имперском комитете по воинским захоронениям (Imperial War Grave Commission).

Погиб Бланден в первой половине 70-ых годов XX века. На похоронах один из его братий по оружию положил на гроб букет фламандских маков.

Думается, что книги и стихи Бландена полезны не только тем, что они талантливо обрисовывают смерть и жизнь воинов Королевского сассекского полка в годы Первой Мировой, но и тем, что, по словам Г. Томлисона, «данный поэт не закатывает глаза в возвышенном отчаянии. В зрачках его постоянно остаётся металлической блеск»…

Литература:

1. Фассел П. современная память и Великая война – СПб., 2015
2. Blunden E. Undertones of War – London, 2010
3. Stallworthy J. Poets of the First World War – London, 1974

Переводы отрывков из книги Эдмунда Бландена выполнены частью автором данного текста, частью забраны из книги Пола Фассела (пер. А. В. Глебовской).
Фотографии забраны с сайтов «Imperial War Museum» и «The First World War Poetry Digital Archive»

НАРУТО [Шокирующие теории] ГЛАЗА САСКЕ


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: