Правда и ложь в военной пропаганде

Военная пропаганда всегда была одной из самых противоречивых тем, около которой историки разламывают копья в течении многих лет. Поучаствовав в ряде споров на эту тему, узнаваемый любитель истории Никита Баринов написал для Warspot статью со со собственными умозаключениями по поводу «прикованных германских пулемётчиков», «подвига панфиловцев», «250 000 трупов Дрездена» и других самые острых вопросов военной пропаганды времён Второй мировой войны. Редакция публикует материал с минимальными правками.

В соответствии с известному изречению Бисмарка, нигде столько не лгут, как на протяжении войны, по окончании охоты и до выборов. Неудивительно, что в беседах о пропаганде на войне многие отзываются о ней как о соревновании в духе “кто больше наврал”. В череде споров у меня сформировалось чувство, что большая часть спорящих на тему пропаганды на войне возможно поделить на два лагеря.

Первый заявляет: ну и что, что враньё? Так как красиво и воодушевляет на победы. Представители другого лагеря считают, что враньё в отношении истории, мягко говоря, неуместно.

Кто же прав?

Нет сомнений, что время от времени доведение до людей подлинного положения вещей способно привести к панике. Самый красноречивый пример — столичная паника 16 октября 1941 года, которую стало причиной сообщение об эвакуации правительства, дипломатов и некоторых столичных фирм. Реакция была таковой, что данный сутки вспоминали кроме того через десятилетия.

Хорошее описание возможно отыскать у Константина Симонова в ежедневниках “Различные дни войны” и в его же художественной книге “Живые и мёртвые”.

А ведь тогда людям заявили лишь об эвакуации. О том, что фронт аврально планирует по принципу “с бору по сосенке” и семь дней назад между Москвой и немцами по большому счету не было частей Красной армии, — в сообщении не было ни слова. Как бы население ответило на такую правду?

Сон разума рождает чудовищ

Но, в той же книге “Живые и мёртвые” Симонов поставил вопрос об адекватности неполного информирования. Один из храбрецов книги возмущается тем, что о утрата его родного Тихвина он определил лишь в сообщении об освобождении этого города.

Понятное дело, что неполная информация порождала распространение и недоверие слухов. Немцев “видели” кроме того в том месте, где их ни при каких обстоятельствах не было. Стоит задаться вопросом, не есть ли именно сокрытие настоящей информации об удачах соперника на более раннем этапе обстоятельством паники?

Так как в то время, когда раз за разом о сдаче какого-либо города сообщается намного позднее его настоящей утраты (к примеру, такое было со Смоленском, о сдаче которого заявили лишь в самом финише июля 1941 года, не смотря на то, что большинство города была занята ещё 16 июля), у людей подрывается вера в точность сообщений правительственной пропаганды. Так как в случае если в июле не говорили о утрата Смоленска, а о сдаче Киева сообщили с запозданием, то, может, и немцы уже под самой Москвой, лишь об этом всё ещё не говорят?

Правда и ложь в военной пропаганде
Германская армия входят в Минск. Город был покинут 28 июня, на седьмой сутки войны

Та же картина, лишь в ещё большем масштабе, повторилась с советской пропагандой в 1980-е годы. Продолжительное время она существовала в отрыве от контрпропаганды. Пресловутый самиздат просматривали максимум десятки тысяч из многомиллионной страны. “Голоса” с Запада также слушал мизерный процент населения.

Но рассказы о том, что перед войной у нас была создана превосходная техника, командующими у нас были превосходные полководцы и целый сплочённый в едином порыве СССР показывал чудеса массового героизма, приводил к вопросам в духе: “Как же тогда произошёл 1941-й с чередой поражений?”. Объяснения наподобие — “танки были лёгкие и устаревшие” (наряду с этим та же пропаганда говорила о том, какие конкретно они красивые, и не упоминала о ворохе неприятностей с ними), “авиация перевооружалась на новые самолёты и опоздала, а вот если бы успела, то тогда…”, “Сталин не верил разведке, но верил Гитлеру”, “Сталин расстрелял всех толковых начальников” — были весьма неуклюжими.

В случае если советская пропаганда не сумела ответить внятно на многие вопросы, первым делом, касающиеся 1941 года, то за дело принялась антисоветская пропаганда. Наказанием за всё вышеописанное стала безумный популярность “Огонька” времён Коротича в 80-х, а позднее — Резуна и Солонина. В сущности, тот же Резун, пишуший под псевдонимом В. Суворов, паразитирует на советской же пропаганде.

Он повторяет все рассказы (правдивые и не весьма) о мощи Красной армии и вводит весьма эргономичное для многих объяснение поражений: легко СССР планировал нападать, а не защищаться. Сверхмощные БТ якобы были созданы для агрессии и потому не показали себя в оборонительной войне. Превосходные Т-34 и КВ были сконцентрированы у границы и потому были стёрты с лица земли в первом ударе.

Сталинские соколы не подготовились к воздушному бою, а вот если бы подготовились… Само собой разумеется, всё это было чушью — в построениях Резуна легко отыскать ворох жульнических приёмов, банальных ошибок и лжи. Но, думается, в конце 80-х и начале 90-х миллионы хватались за любое слово, хорошее от “официального”.

Прошедшие по лезвию бритвы

Что делать, в случае если неправда ведет к утрата доверия, а молчание даёт простор для вражеской пропаганды и слухов? В то время, когда на фронте всё не хорошо, естественным образом хочется продемонстрировать что-то хорошее. Что вражеские танки вовсе не непобедимы, а суда соперника возможно и необходимо топить.

О важности разрушения мифа о непобедимости вражеской армии говорится от имени Бауржана Момыш-Улы в превосходном произведении “Волоколамское шоссе” Александра Бека. И в этом случае не принципиально, вправду ли Момыш-Улы сказал так, либо же эти слова положил в его уста бывший фронтовой обозреватель Бек.

Но в случае если около кошмар красивых эпизодов и отступлений нет? Данный вопрос возможно решать по-различному. Упомянутый выше Симонов, будучи фронтовым обозревателем, носился по фронту от Тёмного до Баренцева моря, высаживался с разведчиками в тыл к неприятелю, ходил на подводной лодке, порывался лететь в качестве стрелка на бомбёжку Плоешти (к счастью, не дали) — и был вознаграждён за свои силы.

Ему удалось встретить тот редкий для 1941 года эпизод, в то время, когда Красная армия сумела нанести пускай и локальное, но болезненное поражение неприятелю — обращение, само собой разумеется, о Буйничском поле. В том месте нападавшая Могилёв 3-я танковая дивизия под руководством известного Вальтера Моделя не только была остановлена, но и понесла большие потери. Многие танки остались на нейтральной полосе, причём красноармейцы сделали их восстановление неосуществимым, сняв и разбросав подробности, каковые сумели вытащить из танков.

Был улучён момент, дабы снять битую германскую технику для редакции. Симонов и фотокорреспондент Трошкин добрались до танков и осмотрели их. На фронте было негромко, но это была страшная тишина: техника оставалась на нейтральной полосе и соперник имел возможность открыть огонь. Сам Симонов обрисовывает это так:

“Мы вылезли из хода сообщения и пошли по полю. Сперва все низко пригибались, и в то время, когда подошли к танкам, то Трошкин их также сперва снимал, сидя на корточках. Но позже он отыскал в одном из танков германский флаг и, вынудив красноармейцев залезть на танк, снимал их на танке, рядом с танком, с флагом и без флага, по большому счету совсем обнаглел.

Немцы не стреляли. Я не жалел, что отправился. У меня было мстительное чувство. Я был счастлив видеть наконец эти разрушенные, развороченные германские автомобили, ощущать, что вот тут в них попадали отечественные боеприпасы…

Дабы немцы не утащили ночью танки, они были подорваны толом, и часть содержимого автомобилей была разбросана кругом по полю. В числе другого барахла во ржи валялась целая вещь коричневого сукна. А рядом с нею женские туфли-лакирашки и белье.”

Храбрость обозревателей была вознаграждена, и первые фотографии с массой битой техники напечатали в Известиях. Так что в то время, когда вы видите известные фотографии, вспомните, чего стоило обозревателям сделать их.

Подбитые бронетранспортёры и немецкие танки, снятые Павлом Трошкиным на Буйничском поле. Склеенная из нескольких снимков панорама поля, размещённая в газете «Известия», произвела замечательный агитационный эффект

По книге “Различные дни войны”, созданной на базе дневниковых воспоминаний и записей Симонова, видно, что создатель критично оценивал обстановку на фронте, что не через чур типично для армейского журналиста. не меньше впечатляющей есть книга “Зелёная Брама” Евгения Долматовского.

Широким весам он известен, по большей части, как автор и поэт многих превосходных песен. Но для меня эта книга есть жемчужиной в его творчестве. Долматовский ещё в Финскую войну был обозревателем, а в начале Великой Отечественной трудился в редакции фронтовой газеты на Юго-Западном фронте.

На протяжении тяжёлых битв в июле германская армия с третьей попытки сумели окружить войска 6-й и 12-й армий в районе маленького украинского города Умань.

Не обращая внимания на отчаянное сопротивление войск СССР, кольцо сжималось, и остатки армий собрались в лесном массиве называющиеся “Зелёная брама”. Часть армий прорвалась к своим (наряду с этим начальник штаба 6-й армии ушёл совсем голливудским методом — на танке БТ, проехав на нём несколько сотен километров по германским тылам и уйдя от погони на автомобиле за ним), но большинство была убита либо пленена.

Упорядоченные от главной массы пленных советские политработники, Умань, осень 1941 года. Будущее их была незавидной

В плен попал и Долматовский. Его имели возможность расстрелять как иудея, как коммуниста и как комиссара. Но ему повезло: он бежал, вышел к Красной армии и прослужил обозревателем до конца войны.

А по окончании войны написал эту книгу. В ней создатель попытался поведать о людях, каковые бились в 1941-м — о том, как они вести войну в партизанах, прорывались к своим и били немцев в 1944–1945 гг., как их будущее сложилась по окончании войны.

Наряду с этим он не постеснялся задаться вопросами о том, как видилась битва со стороны немцев и как действовала германская пропаганда. Не стал скрывать он и многие неприятные эпизоды — к примеру, осуждение многих из начальников 6-й и 12-й армий по окончании войны, в частности командующего 12-й армии Понеделина.

Так как Долматовский сам испытал кошмар битв в окружении и плена, то его рассказы пестрят броскими эпизодами. На мой взор, это одна из лучших книг о Великой Отечественной для широкого круга читателей. По окончании неё не появляется вопросов “За что сражались?” — читатель осознаёт, что прошедшие преисподняя Зелёной Брамы в полной мере смогут гордиться этими боями, пускай они и закончились поражением.

Наряду с этим создатель сумел избежать громадных преувеличений и старался направляться истине, а не своим предпочтениям.

Туман войны как мифогенератор

Но обычно на протяжении войны по всем дешёвым каналам распространялось любое сообщение об удачах, преступлениях и подвигах неприятеля — причём обращение не только о советской пропаганде. Далеко не всегда это было сознательным ложью. Туман войны рождает мифы и в силу малой информированности.

К таким мифам стоит отнести, например, германских «прикованных пулемётчиков». Нацисты якобы приковывали стрелков к пулемёту, дабы те не могли бежать и были вынуждены вести пламя до последнего. В августе 1941 года в “Красной звезде” кроме того вышла статья, где показывались трофейные цепи, которыми это делали.

И это не было уткой — продемонстрированные приспособления вправду были захвачены у немцев, но современные любители истории военной техники легко определят в них навесные цепи противоскольжения для БТР.

Теоретически быть может, что в рамках “самодеятельности” они вправду использовались немцами для приковывания пулемётчиков. Но эту версию делает весьма не сильный тот факт, что нет никаких подтверждений аналогичной практики со стороны самих немцев.

О массовых расстрелах изменников в конце Великой Отечественной, в особенности со стороны генерал-фельдмаршала Шёрнера, — знаем, о штрафных батальонах немцев — знаем, а вот “прикованные пулемётчики”, по всей видимости, относятся к таким же байкам, как вездесущие “кукушки” на деревьях, которых приписывают и финнам, и эфиопам, и многим вторым. Вот лишь сами такие снайперы из государств, где «кукушки» якобы были распространены, уверяют, что стрелять с дерева было бы некомфортно, и они таким не занимались.

Капитан 2-го ранга Н. А. Лунин, начальник подлодки К-21, в рубке собственного корабля. Фото Евгения Халдея

Совершенно верно так же довольно часто желаемое выдаётся за настоящее. К примеру, это возможно сообщить об атаке Лунина на “Тирпиц”, да и в целом о действиях подводных лодок советского флота. Один из лучших исследователей войны на море Мирослав Морозов показывает, что обычно за успешные попадания принимались взрывы торпед при их утыкании в дно, попадании в берег и без того потом.

Кроме того на аэрофотоснимках получалось “отыскать” подтверждения повреждениям судов (якобы, дифферент на шнобель либо корму, крен и т.д.), в то время, когда их не было. Всё это говорит о совсем неудовлетворительной постановке проверки донесений, но вовсе не свидетельствует, что подводники сознательно лгали. Не смотря на то, что, само собой разумеется, для любителей приукрасить собственные успехи это создавало тепличные условия: “Одурачить меня нетрудно, я сам обманываться рад”.

Приблизительно та же картина была и в оценке утрат воздушного соперника. В случае если суммировать результаты исследователей по Халхин-Голу (Кондратьев), Зимней войне (Олег Киселёв) и Великой Отечественной (Хазанов, Горбач), то окажется, что в среднем настоящие удачи отечественной авиации завышались в 3–4 раза, причём данный коэффициент завышения приблизительно однообразен для распрей с различными соперниками. Это обосновывает несправедливость объяснения в духе: “Соперник собственные утраты”.

Так как при принятии этого предположения получается, что различные соперники скрывали собственные утраты одинаково. А против авиации США, к примеру, те же японцы “скрывали” их в куда меньшей мере. Значит, беда не в японцах, финнах либо немцах, а в совокупности учёта удач Красной армии.

К чему же это приводило? К завышенным ожиданиям при планировании. К примеру, если бы управление ВМФ знало о настоящих удачах подводников, стало бы оно разворачивать масштабное строительство подводных лодок по окончании войны?

Более того, кроме того на протяжении войны неприятности с эффективностью стрельбы по совсем устаревшим правилам (одиночными торпедами) продолжительное время были не увидены, потому что на бумаге всё получалось красиво.

А сейчас о грустном

Но обычно в условиях поражений пропагандисты пробовали не отыскать настоящий успех, а его придумать. самый яркий пример этого и последствий даёт Свечин в эссе “Неправда”:

”Смерть народа начинается тогда, в то время, когда он теряет свойство наблюдать в лицо действительности, в то время, когда он факты настоящей судьбе начинает подменять фантазией, начинает грезить и засыпать. Мне вспоминаются рассказы о том, что в то время, когда крепости и турецкая армия склоняли перед нами собственный оружие, в кофейнях Константинополя наемные рассказчики убаюкивали мусульман вестями о победах, одерживаемых турецкими армиями. Забвение действительности — сон нации — это смерть”.

В случае если же возвращаться к советской пропаганде, то самый ярким примером есть история с подвигом панфиловцев. 316-я стрелковая дивизия была организована в самом дальнем “углу” СССР — Киргизии и Казахстане. Конечно, обилия умелых начальников либо хотя бы прекрасно образованных призывников, которых возможно было бы скоро научить, в том месте не наблюдалось.

Многие из бойцов были казахами либо киргизами, не смотря на то, что хватало и русских, и украинцев, часть из которых приехала ещё в царское время осваивать целинные почвы. Вряд ли все казахи и киргизы прекрасно знали русский язык — так, начальник батальона Бауыржан Момыш-улы (кстати, также не пехотинец по профессии, а артиллерист) в воспоминаниях показывает, что ему помогало знание киргизского языка. По всей видимости, остальным начальникам в этом отношении было сложнее.

Наряду с этим дивизия формировалась в июле 1941 года, в то время, когда лучшие призывники уже были призваны, и уж тем более, дивизия не была кадровой. Не всё благополучно было и с материальным обеспечением учебного процесса. Но, не обращая внимания на все трудности, дивизия интенсивно тренировалась.

Совершала изнурительные марши по горам в жару, стреляла, обкатывалась танками и всего через 3 месяца убыла на фронт.

Недолгое нахождение на Северо-Западном фронте сменилось срочной переброской на Западный фронт, где, как уже отмечалось выше, в октябре 1941 года не было армий по большому счету. Дивизии было нужно вступать в бой в тяжелейших условиях (растянутый фронт, отсутствие информации о сопернике), но дралась она не только геройски, но и очень умело. Битвы октября 1941 года вошли во многие книжки тактики. Вышеупомянутая блестящая книга “Волоколамское шоссе” — именно про данный период.

Произошло чудо.

Дивизия не была разгромлена в пара дней, как возможно было ожидать по опыту лета 1941 года. Немцы были остановлены. Огромную роль в этом сыграли и приданные дивизии полки противотанковой артиллерии, ставшие первыми гвардейскими из этого рода армий.

В ноябре немцы снова начинают наступение и в первоначальный же сутки прорывают оборону, ставя дивизию в тяжёлое положение. Но в будущем ни разу сопернику не удалось выполнить задачу дня.

Бойцы 8-й Гвардейской (бывшей 316-й) стрелковой дивизии приобретают подарки из Казахстана на новый 1942 год

Так, славных дел, подходящих для описания журналистами в ноябре 1941 года, у дивизии хватало. Но труженики печатной машинки и пера, по всей видимости, посчитали, что несложнее придумать то, что никто не проверит. Так появилась история про 28 панфиловцев, каковые якобы подбили 18 танков, остановили 50 танков и наряду с этим все до единого погибли.

В данной истории большое количество очевидных нелепостей. 50 танков — это германский танковый батальон, фронт наступления которого будет куда больше фронта обороны неполного взвода. Что сейчас делали артиллеристы — также неясно.

Более того, за первые пара дней битв полк, в который входили 28 панфиловцев, заявил подбитыми четыре танка соперника.

Но история была очень живучей, и жаркие баталии около неё вспыхивают до сих пор. Я увидел, что, в большинстве случаев, спорящие стороны делятся на два лагеря. Представители первого настаивают на том, что направляться ориентироваться на истину, а не на то, что хотелось бы видеть в прошлом.

В другом лагере царит убеждение, что не имеет значение, как было в действительности — основное, что пример этого подвига воодушевлял.

На плакатах истребление германских танков смотрелось весьма легко — достаточно кинуть из кустов бутылку с зажигательной смесью, и ничего не подозревающим нацистам останется лишь разбегаться в различные стороны

Но, степень вдохновлённости — вещь, не хорошо поддающаяся измерению, да и в хорошем эффекте аналогичных вымышленных подвигов имеется важные сомнения. Что думали те, кто виделся с настоящими германскими танками и обнаруживал, что их далеко не так гранатой либо бутылкой с зажигательной смесью, как в рассказах о 28 бойцах, остановивших 50 танков? И что затем оставалось от доверия ко всей другой пропаганде?

В процитированном выше эссе Свечина возможно прочесть о том, какое сильное деморализующее воздействие на турок создавала победная пропаганда, в то время, когда на деле османские армии терпели поражения.

Примечательно, что в самый критический момент войны, летом 1942 года, вышел известный приказ № 227, известный как “Ни шагу назад”. В нём не было сладких речей и рассказов о скорой погибели Гитлеровской Германии. Напротив, он предельно жёстко ставит вопрос: или удержать фронт и победить — или проиграть.

”Любой начальник, политработник и красноармеец должны осознать, что отечественные средства не бесконечны. Территория СССР — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, отечественные отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и пытается захватить неприятель, — это другие продукты и хлеб для тыла и армии, топливо и металл для индустрии, заводы, снабжающие армию боеприпасами и вооружением, железные дороги.

По окончании утраты Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбаса и других областей у нас стало значительно меньше территории, значит, стало значительно меньше людей, хлеба, металла, фабрик, фабрик. Мы утратили более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тысячь киллограм металла в год. У нас нет уже сейчас преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба.

Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу страна.

Любой новый клочок покинутой нами территории будет всемерно усиливать неприятеля и всемерно ослаблять отечественную оборону, нашу страна”.

Мне известно большое количество свидетельств хорошей оценки этого приказа бойцами и мало — отрицательной. Иными словами, пропаганда на базе жёсткой правды возможно куда действеннее сладкой лжи.

Что в том месте у фрицев?

В то время, когда говорят о пропаганде на войне, то довольно часто как синоним лжи упоминается Йозеф его ведомство и Геббельс. Но, в случае если внимательнее разглядеть пропаганду, то окажется, что поймать на заведомой лжи ведомство Геббельса не так и просто. К примеру, рассказы о супероружии вправду имели под собой базу.

Тот же факт, что реально созданное оружие выяснилось не весьма действенным, дало пищу для фантазий, что “на самом-то деле” у них были практически готовы то ли летающие тарелки, то ли ядерное оружие, то ли ещё что-то весьма ужасное — и только стремительное окончание войны уберегло союзников от поражения.

Надежды на «вундерваффе», взрощенные германской пропагандой, имели под собой мало оснований. На фото — германский реактивный бомбардировщик Ju 287, которому, как и практически всем образцов «чудо-оружия», сражаться не довелось

Либо забрать обширно раскрученную историю про изнасилования и убийства германских гражданских бойцами Красной армии в восточнопрусском населённом пункте Неммерсдорф. В этом районе прорвавшиеся на территорию Восточной Пруссии войска СССР якобы совершили последовательность армейских правонарушений, убив порядка 60 (в самом Неммерсдорфе намного меньше) человек, разграбив жилища, изнасиловав дам.

Изучивший эту тему Петров показывает, что германская версия приводит к определённым вопросам — немцы искажали события, придавая ещё больше драматизма, не смотря на то, что, в полной мере быть может, правонарушения имели место. И с опорой на данный пример (по сути — очень неясный) была раскручена агитационная кампания в соответствии с известным жульническим принципом — выдать частное за общее. Не “в нескольких селениях Восточной Пруссии кое-какие бойцы Красной Армии”, а “Жертвой завоевательного похода большевизма падет не только отечественное добро и отечественный кров… Планомерное ожесточённое убийство каждого немца перевоплотит Германию в одно громадное кладбище…”(Петров цитирует ежедневник Геббельса).

Наряду с этим заявлялось о “показаниях большевистских военнопленных, поведавших при допросе, что все начальники предоставили воинам Советской Армии „полную свободу действий в отношении местных жителей“”. Понятное дело, что на протяжении войны, в особенности из германского тыла (для которого, первым делом, и предназначалась пропаганда), проверить подобные заявления было легко нереально. И подобная пропаганда удачно пережила и “Тысячелетний Рейх”, и СССР — беседы об “изнасилованной Германии” длятся до сих пор.

Министру пропаганды Фашисткой германии нельзя отказать в таланте — многие агитационные штампы, заложенные Геббельсом в годы войны, живы и поныне

Ещё более хороший пример успешной германской пропаганды — это рассказ о “безжалостных” бомбардировках германских городов союзниками.

Бомбили германские города солидную часть войны, заявляли о их безжалостной сущности немцы также несколько раз. Но всё-таки самый “раскрученным” стал случай Дрездена. Напомню, что 13 и 14 февраля 1945 года город подвергался массированным бомбардировкам.

Центральная часть Дрездена была практически уничтожена, погибло множество людей.

16 февраля, через день после окончания бомбардировок, рейхсминистерство пропаганды распространило заявление для прессы, в котором говорилось: «В Дрездене всецело отсутствовала военная индустрия. Это был культурный центр». 25 февраля выпущена иллюстрированная брошюра (нельзя не оценить оперативность!) называющиеся “избиение беженцев” — и в том месте появляется цифра в 200 000 погибших.

Наряду с этим до 60-х годов было обнаружено менее 25 000 трупов.

По современным оценкам, неспециализированное число погибших именно и составило около 25 000 человек. Но раз за разом приходится слышать и про 200 000, и про “не было военных целей” — причём, в большинстве случаев, от ура-патриотических личностей. И это при том, что в далеком прошлом дешёвы изучения по людским утратам в Дрездене, и уж тем более, при минимальном жажде, возможно отыскать перечень оборонных фирм в Дрездене.

Получается, что, не обращая внимания на лживость, пропаганда была столь успешной, что на её удочку попались кроме того те, кто честно вычисляет себя её соперником!

Но, далеко не всегда Геббельсу требовалось выдумывать. В первой половине 40-ых годов двадцатого века Геббельс “раскрутил” расстрел в районе Катыни польских офицеров, и с того времени эта история стала яблоком раздора в советско-польских, а сейчас и российско-польских отношениях.

Подведём итоги

Пропаганда — весьма непростая работа. В ней страшно сказать всю правду (см. пример распада фронта в первых числах Октября 1941 года, что тыл пережил довольно нормально), но если не осветить какую-либо тему, то её может осветить по-своему соперник, либо же она покроется ворохом слухов, каковые куда ужаснее правды (пример паники 16 октября).

Пропаганда, основанная на заведомом лжи, очень уязвима к опровержению и может привести к совсем обратному эффекту (пример с советской пропагандой, позвавшей к судьбе Резуна и Солонина), но возможно успешной, в случае если её тяжело проверить либо она отвечает жаждам аудитории (пример с обосновывающими гнусность США ура-патриотами, повторяющими пропаганду Геббельса). Более того, в случае если уличили во вранье в одном, то падает доверие ко всей пропаганде — кроме того тогда, в то время, когда она не лжёт в остальном.

Наконец, пропаганда, основанная на правдивых примерах, куда более устойчива к опровержениям.

Ложь российских СМИ об Украине — разоблачение в прямом эфире


Похожие статьи, которые вам понравятся:

  • Первый день войны

    76 лет назад, в ночь с 21 на 22 июня 1941 года, фактически на всем протяжении западной границы СССР вспыхнули боевые действия. Красная Армия понесла…

  • Россия и китай: первая попытка военного союза

    Громаднейшую пользу из второй и третьей «опиумных» войн 1856–1860 годов извлекла Россия, выполнявшая формальный нейтралитет. В следующее десятилетие…

  • Последний мирный день

    Последний мирный сутки перед началом ВОВ — 21 июня 1941 года — был насыщен событиями до предела. В ту субботу мирные обитатели СССР занимались…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: