Происхождение мира и богов 5 страница

История

Символизм мифа воображает его наиболее значимую линии. Диффузность, нерасчленённость первобытного мышления проявилась в неотчётливом разделении в мифологическом мышлении объекта и субъекта, знака и предмета, вещи и слова, его имени и существа, вещи и её атрибутов, единичного и множественного, пространственных и временны?х взаимоотношений, принципа и начала, т. е. сущности и происхождения.

Мифологическое мышление оперирует, в большинстве случаев, конкретным и персональным, манипулирует внешними вторичными чувственными качествами предметов; объекты сближаются по вторичным чувственным качествам, по смежности в пространстве и во времени. То, что в научном анализе выступает как сходство, в мифологическом объяснении выглядит как тождество. Конкретные предметы, не теряя собственной конкретности, смогут становиться символами вторых предметов либо явлений, т. е. их символически заменять.

Заменяя одни знаки либо одни последовательности знаков вторыми, мифическая идея делает обрисовываемые ею предметы как бы более умопостигаемыми (не смотря на то, что полное преодоление метафоризма и символизма в рамках мифа нереально).

Для мифа очень характерна замена причинно-следственных связей прецедентом – происхождение предмета выдаётся за его сущность (генетизм мифа).Происхождение мира и богов 5 страница Научному принципу объяснения противопоставляется в мифологии «начало» во времени. Растолковать устройство вещи – это значит поведать, как она делалась, обрисовать окружающий мир – значит поведать о его происхождении.

Нынешнее состояние мира – рельеф, небесные светила, породы животных и виды растений, образ судьбы, религиозные установления и социальные группировки и т. д. – всё оказывается следствием событий в далеком прошлом прошедшего времени и действий мифических храбрецов, предков либо всевышних. В любом обычном мифе мифологическое событие отделено от «настоящего» времени каким-то громадным промежутком времени: в большинстве случаев, мифологические рассказы относятся к «стародавним временам», «начальным временам».

Резкое разграничение мифологического периода и современного («сакрального» и «профанного» времени) характерно кроме того самым примитивным мифологическим представлениям, довольно часто имеется особенное обозначение для древних мифологических времён. Мифологическое время – это то время, в то время, когда всё было «не так», как сейчас.

Мифическое прошлое – это не просто предшествующее время, а особенная эра первотворения, мифическое время, предшествующее началу эмпирического времени; мифическая эра – это эра первопредметов и перводействий: первый пламя, первое копьё, первые поступки и т. д. Всё происходившее в мифическом времени получает значение парадигмы (от греч. ??????????, «пример», «образ»), рассматривается как прецедент, служащий примером для воспроизведения уже потому, что этот прецедент имел место в «начальные времена». Исходя из этого миф в большинстве случаев совмещает в себе два нюанса – рассказ о прошлом (диахронический нюанс) и средство объяснения настоящего, а время от времени и будущего (синхронический нюанс).

Для первобытного сознания всё, что имеется на данный момент, – итог развёртывания начального прецедента. Актуальность «исторических» преданий подтверждается жанром этиологических объяснений главных объектов на территории данного коллектива и его главных социальных установлений.

По большому счету этиологизм (от греч. ?????, «обстоятельство»), попытка растолковать какое-то настоящее явление в окружающей человека среде («как это случилось?», «как это сделано?», «из-за чего?») – значительнейшая черта мифологического мышления. Этиологизм входит в самую специфику мифа, потому, что в мифе представления об устройстве мира передаются в виде повествования о происхождении тех либо иных его элементов. Помимо этого, имеется (особенно в самые архаических мифологиях, к примеру у австралийских аборигенов) много и фактически этиологических мифов, воображающих собой только маленькие рассказы, которые содержат примитивные объяснения тех либо иных изюминок животных, происхождения каких-либо линия рельефа и т. д.

Содержание мифа мыслится первобытным сознанием в полной мере настоящим (более того, – в силу «парадигматического» характера мифа – как «верховная действительность»), различие между настоящим и сверхъестественным не проводится. Для тех, среди кого миф появлялся и бытовал, миф – «правда», по причине того, что он – осмысление реально данной и «на данный момент» продолжающейся действительности, принятое многими поколениями людей «до нас».

Коллективный практический опыт, каков бы он ни был, накапливался множеством поколений, исходя из этого только он рассматривался как достаточно «надёжный». Для всякого первобытного общества данный опыт был сосредоточен в мудрости предков, в традиции; исходя из этого осмысление фактов внешнего мира появилось делом веры, вера же не подлежала проверке и не нуждалась в ней.

Итак, неспособность совершить различие между естественным и сверхъестественным, безразличие к несоответствию, не сильный развитие абстрактных понятий, чувственно-конкретный темперамент, метафоричность, эмоциональность – эти и другие особенности первобытного мышления превращают мифологию в весьма необычную символическую (знаковую) совокупность, в терминах которой воспринимался и описывался всю землю.

Очень многое из вышесказанного подводит нас к сложному (и не имеющему однозначного ответа в науке) вопросу о религии и соотношении мифологии. Некая часть неприятностей связана с вопросами о месте религии в первобытном сознании и воображает предмет независимого изучения. В контексте «мифология – религия» самые дискуссионным был вопрос о соотношении обряда и мифа (религиозного), ритуала.

В далеком прошлом отмечено в науке, что многие мифы помогают как бы разъяснением религиозных обрядов (культовые мифы). Исполнитель обряда воспроизводит в лицах поведанные в мифе события – миф представляет собой собственного рода либретто исполняемого драматического действия.

Прекрасно известны исторически относительно поздние примеры культовых мифов: в Греции элевсинские мистерии сопровождались рассказыванием священных мифов (о Деметре и её дочери Коре, о похищении Коры владыкой подземного мира Плутоном, её возвращении на землю), как бы разъяснявших совершаемые драматические действия. Имеется основания считать, что культовые мифы распространены обширно, что они имеется везде, где совершаются религиозные обряды.

миф и Религиозный обряд тесно между собой связаны. Сообщение эта в далеком прошлом признана в науке. Но разногласия приводит к вопросу: что тут есть первичным, а что производным? Создавался ли обряд на базе мифа либо миф сочинялся в обоснование обряда?

Данный вопрос имеет различные ответы в научной литературе. Множество фактов из области религии самых различных народов подтверждает примат обряда над мифом.

Частенько, к примеру, отмечаются случаи, в то время, когда одинаковый обряд истолковывается его участниками по-различному. Обряд постоянно составляет самую устойчивую часть религии, связанные же с ним мифологические представления изменчивы, нестойки, часто вовсе забываются, на смену им сочиняются новые, долженствующие растолковать всё тот же обряд, начальный суть которого в далеком прошлом потерян.

Само собой разумеется, в известных случаях религиозные действа складывались на базе того либо иного религиозного предания, т. е. в конечном счёте на базе мифа, как бы в качестве его инсценировки. Непременно, что соотношение двух участников данной пары – «обряд – миф» – нельзя понимать как сотрудничество двух посторонних друг другу явлений.

обряд и Миф в древних культурах в принципе составляют известное единство – мировоззренческое, функциональное, структурное, являют как бы два нюанса первобытной культуры – словесный и действенный, «теоретический» и «практический». Такое рассмотрение неприятности вносит в отечественное представление о мифологии ещё одно уточнение. Не смотря на то, что миф (в правильном смысле этого слова) – это повествование, совокупность фантастически изображающих реальность «рассказов», но это не жанр словесности, а определённое представление о мире, которое только значительно чаще принимает форму повествования; мифологическое же мироощущение выражается и в иных формах — действа (как в обряде), песни, танца и т. д.

Мифы (а это, как уже отмечалось выше, в большинстве случаев рассказы о «первопредках», о мифических временах «первотворения») составляют как бы священное духовное сокровище племени. Они связаны с заветными племенными традициями, утверждают принятую в данном обществе систему ценностей, поддерживают и санкционируют определённые нормы поведения.

Миф как бы растолковывает и санкционирует существующий в мире и обществе порядок, он так растолковывает человеку его самого и окружающий мир, дабы поддержать данный порядок. В культовых мифах момент обоснования, оправдания отчётливо превалирует над моментом объяснения.

Культовый миф постоянно является священным, он, в большинстве случаев, окружён глубокой тайной, он – сокровенное достояние тех, кто посвящен в соответствующий ритуал. Культовые мифы составляют «эзотерическую» (обращенную вовнутрь) сторону религиозной мифологии. Но имеется и вторая несколько религиозных мифов, составляющая её «экзотерическую» (обращенную вовне) сторону.

Это мифы, как бы нарочито придуманные для запугивания непосвящённых, в особенности детей, дам.

Обе категории мифов – эзотерическая и экзотерическая – находятся иногда около какого-либо публичного явления и связанного с ним ритуала. хороший пример – мифы, которые связаны с инициациями – возрастными посвятительными обрядами, совершаемыми при переводе парней в возрастной класс взрослых мужчин. На протяжении их совершения посвящаемым информируют мифы, которых раньше они, как и всё непосвящённые, не смели знать.

На земле самих посвятительных обрядов со своей стороны появились своеобразные мифологические представления; к примеру, появился мифологический образ покровителя – и духа учредителя возрастных инициации. мифические образы и Различные мифы, находящиеся в собствености к «внутреннему» и к «внешнему» кругам, не ограничиваются связью с возрастными посвятительными обрядами. Возможно думать, что к тенденции запугивать слушателей восходит и один из элементов, вплетающихся наряду с другими в сложную ткань мифов о враждебных людям чудовищах (тератологические мифы). Культовые мифы разрастаются на земле практики тайных альянсов (Меланезия, Северная Америка, Западная Африка и др.), на земле монополизируемых жрецами культов племенных всевышних, в будущем – в рамках национально организованных храмовых культов, в форме богословских спекуляций жрецов. a…n

Но первобытная мифология, не смотря на то, что и пребывала в тесной связи с религией, отнюдь к ней не сводима. Будучи совокупностью первобытного мировосприятия, мифология включала в себя в качестве нерасчленённого, синтетического единства зачатки не только религии, но и философии, политических теорий, донаучных представлений о человеке и мире, и – в силу бессознательно-художественного характера мифотворчества, специфики языка и мифологического «мышления» (метафоричность, претворение неспециализированных представлений в чувственно-конкретной форме, т. е. образность) – и различных форм мастерства, в первую очередь словесного. a…n

На пороге классового общества мифология по большому счету подвергается значительной изменении.

В силу изменяющихся публичных условий и через контаминацию (от лат. contaminato, «смешение») мифологических мотивов и сюжетов сами персонажи – всевышние, полубоги, храбрецы, демоны и др. – вступают между собой в сложные отношения (родственные, супружеские, иерархические). Появляются целые генеалогии всевышних, образы которых первоначально рождались и бытовали порознь.

формирования и циклизации Характерные примеры мифов политеистического пантеона – сложный пантеон малых и великих всевышних Полинезии, и майя, ацтеков и других Центральной Америки и народов Мексики. Сложную мифологию, окрашенную туманно-мистическим и спекулятивно-философским духом, производили в течение столетий брахманы Индии. Отчётливые следы работы жрецов, борьбы отдельных их группировок видны на мифах Древнего Египта, Вавилонии.

По тому же пути шло (но не завершилось) развитие германо-скандинавской мифологии, где сложился пантеон всевышних-асов, ассимилировавших другую группу всевышних-ванов. В древней греческой мифологии отдельные образы великих всевышних (различного происхождения) сблизились между собой, породнились, выстроились в иерархический последовательность во главе с «отцом людей и богов» Зевсом, разместились по склонам и вершинам фессалийского Олимпа, выяснили собственное отношение к полубогам, храбрецам, людям. Перед нами хороший политеизм – итог слияния культов, контаминации мифов.

В связи с делением общества на классы мифология, в большинстве случаев, также расслаивается. Разрабатываются поэмы и мифологические сказания о героях и богах, каковые изображаются как предки аристократических родов. Так было в Египте, Вавилонии, Греции, Риме. Местами от данной «аристократической» мифологии хороша жреческая – мифологические сюжеты, разрабатывавшиеся замкнутыми корпорациями жрецов.

Так создавалась «верховная мифология».

Наоборот, в верах народа продолжительнее сохранялась низшая мифология – представления о различных духах природы – лесных, горных, речных, морских, о духах, которые связаны с земледелием, с плодородием почвы, с растительностью. Эта «низшая мифология», более неотёсанная и яркая, выяснялась в большинстве случаев самая устойчивой. В поверьях и фольклоре многих населений украины сохранилась как раз «низшая мифология», в то время как «верховная мифология», представления о великих всевышних, существовавшие у древних кельтских, германских и славянских народов, практически совсем изгладились в народной памяти и только частично влились в образы святых.

Мифология в силу собственной синкретической природы сыграла большую роль в генезисе разных идеологических форм, послужив исходным материалом для развития философии, научных представлений, литературы. Вот из-за чего так сложна (и не всегда всецело разрешима в рамках твёрдых определений) задача размежевания не только религии и мифологии, но и родных к мифу по жанру и времени происхождения форм словесного творчества: сказки, смелого эпоса, и легенды, исторического предания.

Так, при размежевании сказки и мифа современные фольклористы отмечают, что миф есть предшественником сказки, что в сказке если сравнивать с мифом происходит ослабление (либо утрата) этиологической функции, ослабление строгой веры в истинность излагаемых фантастических событий, развитие сознательной выдумки (в то время как мифотворчество имеет бессознательно-художественный темперамент) и др. Разграничение исторического предания и мифа, легенды, вызывает тем больше разногласий, что оно в значительной степени условно.

Историческим преданием значительно чаще именуют те произведения народного творчества, в базе которых лежат какие-то исторические события. Таковы предания об основании городов (Фив, Рима, Киева и др.), о войнах, о известных исторических деятелях и др. Данный показатель, но, далеко не всегда достаточен для исторического предания и различения мифа.

Наглядный пример – многие древнегреческие мифы.

Как мы знаем, в их состав вошли разные повествования (довольно часто принявшие поэтическую либо драматическую форму) об основании городов, о Троянской войне, о походе аргонавтов и других громадных событиях. Многие из этих рассказов опираются на настоящие исторические факты, обоснованы археологическими и другими данными (к примеру, раскопками Трои, Микен и др.). Но совершить грань между этими рассказами (т. е. историческими преданиями) и фактически мифами весьма тяжело, тем более, что в повествование об исторических, казалось бы, рассказах вплетены мифологические образы всевышних и других фантастических существ.

Мифология повлияла на формирование смелого эпоса, в первую очередь через образ культурного храбреца. Этот образ послужил, по всей видимости, исходным материалом, из которого потом были «вылеплены» модели эпических храбрецов.

В архаических формах смелого эпоса (карело-финские руны, нартовский эпос населений украины, грузинские сказания об Амирани, армянские – о сасунских витязях, якутский, бурятский, алтайский, киргизский, шумеро-аккадский эпосы) ещё прекрасно видны его мифологические элементы, архаический эпос обобщает историческое прошлое при помощи концепций и языка первобытных мифов. Мифологическая подпочва сохраняется и в более позднем «хорошем» эпосе («Рамаяна», «Махабхарата», «Илиада», германо-скандинавский эпос, «Шахнаме», сказания о Гесере, об Алпамыше, русские былины), не смотря на то, что формы этого эпоса, развившиеся в условиях отчётливой национальной консолидации, совершают ответственные шаги на пути демифологизации.

Через героический эпос и сказку, появившиеся в глубоких недрах фольклора, с мифологией выясняется генетически связанной и литература, в частности повествовательная. Соответственно драма и частично лирика принимали первоначально элементы мифа конкретно через ритуалы, народные празднества, религиозные мистерии.

Следы тесной связи с мифологическим наследием отчётливо хранят и первые шаги развития науки, к примеру древнегреческая натурфилософия, история (Геродот), медицина и др. (ещё продолжительнее – начатки науки в Старой Индии либо Китае).

Но и позднее, в то время, когда из мифологии совсем выделяются такие формы публичного сознания, как мастерство, литература, политическая идеология и др., они ещё продолжительно пользуются мифом как своим «языком», расширяя и по-новому толкуя мифологические знаки. Литература (и живопись, пластические искусства) в течении собственного развития обширно применяла классические мифы в художественных целях.

Мотивы древней, библейской (а на Востоке — индуистской, буддийской и др.) мифологии были арсеналом поэтической образности, источником сюжетов, необычным языком поэзии (особенно до 19 в.). В 20 в. происходит сознательное обращение некоторых направлений литературы к мифологии (Дж. Джойс, Ф. Кафка, Т. Манн, колумбийский автор Г. Гарсия Маркес, пьесы А. Ануя и др.), имеет место как применение разных классических мифов (наряду с этим суть их быстро изменяется), так и мифотворчество, создание собственного языка поэтических знаков.

Кое-какие особенности мифологического мышления смогут сберигаться в массовом сознании рядом с элементами подлинно философского и научного знания, рядом с применением строгой научной логики. Сейчас религиозные мифы христианства, иудаизма, ислама и других сейчас существующих религий используютсяцерковью, различными социальными и политическими силами для поддержания и внедрения религиозного сознания (идей смирения, терпения, загробного воздаяния и др.), а время от времени и в политических целях.a…n Всё это нужно иметь в виду при обращении к мифам, вошедшим в состав сейчас существующих религиозных совокупностей и сохраняющим – но в весьма трансформированном виде – сообщение с древними мифологическими представлениями, каковые служили во многих случаях питательной землёй не только фактически религиозной идеологии, но и народного творчества, фольклорных мотивов.

направляться учитывать и тенденцию в обновлённых вариантах современной религии к освобождению религии от архаических элементов, т. е. в первую очередь от мифологии, антропоморфизма и т. д., как попытку «снять» конфликт между религией и наукой. Живучесть некоторых стереотипов мифологического мышления в области политической идеологии, и в связанной с ней социальной психологии делает в определённых условиях массовое сознание питательной землёй для распространения «социального», либо «политического» мифа (к примеру, германский фашизм в собственных заинтересованностях не только стремился возродить и поставить себе на работу древнегерманскую языческую мифологию но и сам создавал необычные мифы – расовый миф, соединяющийся с культом фюрера, ритуалом массовых сборищ и т. д.).

Но подход к мифу, определение его места в прошлом и настоящем, требует строгого соблюдения историзма. Мифология как форма публичного сознания, господство и появление которой было связано с духовной культуры развития и определённым уровнем производства, как ступень сознания, предшествующая научному мышлению, исторически изжила себя. Исходя из этого возрождения мифа и попытки апологетики как действующей совокупности в современном обществе несостоятельны.

Чем же завлекает к себе снова и снова мифология? a…n Без знания мифов нереально осознать сюжеты многих картин и опер, образного строя поэтических шедевров. Но не только этим «полезна» мифология для современности. В случае если доходить к ней не как к «сумме заблуждений» древних (а с таким взором современная наука в далеком прошлом покончила), а как к огромному пласту культурного развития, через что прошло всё человечество, как к ответственному явлению культурной истории, господствовавшему над его духовной судьбой в течение десятков тысяч лет, значение мифологии для самопознания человечества станет самоочевидным. a…n

ИЗ СТАТЬИ А. Ф. ЛОСЕВАГРЕЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ

aСтатья отечественного философа, эксперта в области древней культуры Алексея Федоровича Лосева (1893 –1988) «Греческая мифология» написана для энциклопедии «Мифы населений украины».

Статья А. Ф. Лосева печатается (с сокращениями) по изданию: Мифы населений украины. Энциклопедия: в 2 т. Т. 1 / Гл. ред. С. А. Токарев.– М.: Сов. энциклопедия, 1991.– С. 321 –335.n

Сущность греческой мифологии делается понятной лишь при учёте изюминок первобытнообщинного строя греков, принимавших мир как жизнь одной огромной родовой общины и в мифе обобщавших всё многообразие людских природных явлений и отношений. Греческую мифологию направляться разглядывать не как привычную и неподвижную картину (не смотря на то, что и красивую), но в неизменно изменяющемся социальном и историческом контексте древнего мира.

Образы Аполлона, прекрасного парня с лирой в руках, Афродиты, выполненной привлекательности и женственности, Афины Паллады – воительницы, относятся лишь к определённому периоду развития греческой мифологии. Такими периодами являются: старейший хтонический ( от греч. ????, почва), либо дофессалийский, доолимпийский, aиn фессалийский, олимпийский, хороший либо смелый.

В смелый период происходит централизация мифологических образов около мифологии, которая связана с горой Олимп, и начинается переход к художественно развитому и строгому героизму. По мере разложения общинно-родовой формации складываются утончённые формы смелой гомеровской мифологии. В будущем наивная мифология – собственного рода единственная форма первобытного мышления – гибнет как независимое творчество и получает служебный темперамент, став одной из форм художественного выражения разнообразные религиозных, социально-политических, моральных и философских идей, преобразовывается в философскую аллегорию, обширно употребляется в искусстве и литературе. a…n

ДООЛИМПИЙСКИЙ ПЕРИОД

Процесс судьбы воспринимается первобытным сознанием в непоследовательно нагромождённом виде, окружающее материализуется, одушевляется, населяется какими-то непонятными слепыми силами. Все вещи и явления в сознании первобытного человека выполнены беспорядочности, несоразмерности, дисгармонии и диспропорции, доходящей до ужаса и прямого уродства.

Почва с составляющими её предметами представляется первобытному сознанию живой, одушевлённой, всё из себя создающей и всё собой питающей, включая небо, которое она также рождает из себя. Как дама есть главой рода, матерью, воспитательницей и кормилицей во время матриархата, так и почва понимается как лоно и источник всей земли, всевышних, демонов, людей. Исходя из этого старейшая мифология возможно названа хтонической.

В её развитии прослеживаются отдельные этапы.

На раннем этапе, т. е. на стадии собирательно-охотничьего хозяйства, сознание ограничено конкретно чувственным восприятием, конкретно видимыми и явлениями и осязаемыми вещами, каковые одушевляются, на них переносятся социальные функции общинно-родовой формации. Такая вещь, с одной стороны, полностью материальная, с другой – одушевлённая первобытным сознанием, имеется фетиш, а мифология – фетишизм.

Старый человек осознавал фетиш как средоточие волшебной, демонической, живой силы. А так как целый предметный мир представлялся одушевлённым, то волшебной силой наделялся всю землю, и демоническое существо никак не отделялось от предмета, в котором оно обитало. К примеру, Зевс – главное божество в позднейшей греческой мифологии – почитался первоначально в городе Сикионе (Пелопоннес) в виде каменной пирамиды, на Ликейской горе в Аркадии – в виде колонны.

Геру в городе Феспиях (Беотия) воображали как обрубок древесного ствола, а на острове Самос – в виде доски. Аполлона воображали пирамидой, его мать Лето на Делосе – необраб

Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: