Россия и китай: первая попытка военного союза

Громаднейшую пользу из второй и третьей «опиумных» войн 1856–1860 годов извлекла Россия, выполнявшая формальный нейтралитет. В следующее десятилетие Китая и отношения России будут такими запутанными, что тут найдётся место и негласному армейскому альянсу, и твёрдому политическому противостоянию, и открытой пограничной войне.

«Дальние родственники» в Санкт-Петербурге и Пекине

Каким бы необычным это ни казалось, внешнее и внутреннее положение обеих раскинувшихся по соседству огромных континентальных империй при всём культурном и расовом различии было очень схожим. Обе страны – аграрные феодальные страны с патриархальными и классическими крестьянскими общинами. Причём Китай, где главная масса крестьянского населения была формально свободной, в этом замысле смотрелся кроме того более развитым, чем Российская Федерация, большая часть населения которой в середине XIX столетия всё ещё оставалось крепостным.

К тому же Китай был куда богаче и многолюднее. Действительно, аграрное перенаселение сыграло с маньчжурским Китаем злую шутку – обе империи были беременны ужасным крестьянским бунтом, но в Китае по вышеуказанной причине данный социальный катаклизм разбушевался на полвека раньше в виде гражданской войны «тайпинов».

Обе страны – полные монархии, где далёкие от подвластных населений украины правят, опираясь на военно-бюрократическое сословие, а также говорят на другом языке, чем их подданные. Тут онемеченные и европеизированные Романовы были, по сути, столь же инородны русским крестьянам, как и маньчжурские богдыханы ханьскому народу Китая.

Кстати, Романовы считались номинальными родственниками Ивана Грозного, что по материнской линии, через князей Глинских, был потомком разбитого на Куликовом поле темника Мамая, происходившего из правящего рода племени чжурчжэней, некогда реализовавших в рабство будущего Чингисхана. К ханам чжурчжэней возводил род и своё происхождение Айсиньгиоро – семейство Цинских императоров.

Так что побитые англо-французами императоры Сяньфэн и Николай I имели возможность бы вычислять себя не только собратьями по несчастью, но и весьма дальними родственниками. Оба императора погибли очень похожим образом, морально раздавленные провалом собственного миропонимания на протяжении проигранных ими войн: Николай I – в 1855-м, Сяньфэн – в первой половине 60-ых годов XIX века.

Россия и китай: первая попытка военного союза
Дальневосточная граница империи и Российской империи Цин в середине XIX века, британская карта 1851 года. Приморье, северный берег Амура, Тува и Монголия всё ещё являются частью маньчжурского Китая

Любопытно, что в начале 1850-х годов царское правительство кроме того раздумывало над вопросом о направлении военной экспедиции к Янцзы в помощь цинскому богдыхану в его борьбе против тайпинов (подобно походу против венгерских повстанцев 1849 года). Но эта идея тогда справедливо показалась через чур экзотической, тем более что сами Цины о таковой помощи не просили…

Основное преимущество и отличие романовской России перед цинским Китаем пребывало в одном: Россия владела дипломатическим аппаратом и военным, соответствовавшим требованиям нового времени. Русские регулярные вооружённые силы, их устройство, включая военное образование и военную промышленность, тактика и техника соответствовали развитому европейскому уровню, а правящая элита страны не была закрыта для изучения передовых новшеств и достижений. Социально-экономическая отсталость России на фоне европейской промышленной революции начала сказываться в армейском деле только к середине XIX столетия, в то время, когда империя Романовых, подобно Китаю, стала объектом «полицейской» войны со стороны Англии и Франции.

Прошедшие следом приятель за втором боевые операции сильнейших в то время мировых держав против России и Китая (в 1854–1860 годах) были как раз «милицейскими войнами»: Англия и Франция стремились не завоевать, не покорить, а только «поставить на место» обе империи – вынудить феодальный Китай, самодостаточный и надменный, раскрыться для экономической экспансии их капитала, а феодальную Россию, столь же надменную и самоуверенную, отвадить от вмешательства в их европейские и мировые дела.

Как раз техническое отставание России – отсутствие железных дорог, парового флота и массового нарезного оружия – разрешило англо-французам нападать на выбор все морские окраины империи. Обстановка, знакомая и по «опиумным» войнам в Китае. Но, в отличие от Китая, заметная техническая отсталость России не преобразовывалась в пропасть, подобную той, что лежала между фитильной аркебузой «восьмизнамённого» воина, сделанной по раз и окончательно установленному примеру средневековых корейских ружей, происходивших от аркебуз, завезённых из Португалии в начале XVI века, и пребывавшей в руках английского морского пехотинца капсюльной винтовкой системы Энфилда, созданной и массово внедрённой в 1850-е годы.

Британская винтовка системы Энфилда примера 1853 года (в русской литературе XIX века время от времени именуется винтовкой Минье-Притчетта)

Китайский «аркебузир» с фитильным ружьём, фото XIX века

По вышеуказанным внешним и внутренним обстоятельствам франко-английская коалиция решилась наступать на Пекин в первой половине 60-ых годов девятнадцатого века, но не отважилась атаковать Петербург несколькими годами ранее. Грозный английский флот вольно оперировал у берегов обеих империй, но десантные операции в Российской Федерации потребовали от англо-французской армии на порядок потерь и большего напряжения.

«Российская Федерация готова оказать помощь Китаю купить армейские материалы…»

Российская Федерация, потрясённая и униженная оконченной во второй половине 50-ых годов девятнадцатого века «полицейской» Крымской войной, очень опасалась усиления британского либо французского влияния в соседнем Китае. Исходя из этого когда русский военно-морской атташе в Париже и Лондоне адмирал граф Евфимий Васильевич Путятин в том же 1856 году определил о замыслах военной экспедиции британцев против Китая, он был сразу же назначен посланником к маньчжурскому императору. Благо Путятин уже имел стаж работы на Дальнем Востоке, управляя в 1852–1855 годах миссию по установлению дипломатических и торговых взаимоотношений с Японией, а его графский титул соответствовал в Цинской империи титулу «Бо» – третьему из девяти рангов маньчжурской аристократии.

В начале 1857 года Путятин достиг границ Монголии, где на пара месяцев был остановлен цинскими государственный служащими, каковые честно не осознавали, для чего их великой Империи безжалостные посланники… Армейский моряк Путятин не растерялся, на пароходе «Америка» спустился вниз по Амуру и, обогнув Корейский полуостров (другими словами, пройдя через территории, всё ещё формально входившие в состав Цинской империи), достиг берегов столичной провинции Чжили, на год опередив франко-английскую эскадру. Тот год Путятин израсходовал в бесплодных попытках установить дипломатические контакты с пекинскими бюрократами.

Адмирал граф Евфимий Васильевич Путятин (1803–1883)

Особенности классической цинской «дипломатии» пара напоминали дипломатию допетровской Столичной Руси, где кроме этого господствовала мысль всемирный исключительности (в виде православного «Третьего Рима»), порождавшая очень трепетное отношение к церемониалу, прочим условностям и титулу самодержца, обычно мешавшим ответу настоящих дипломатических задач. У цинского двора это извращение дипломатии в угоду внутренней идеологии достигло апогея.

Путятин внес предложение Китаю помощь в реструкуризации армии для отпора англо-французским притязаниям. В официальном письме в Пекин от 28 апреля 1858 года, в то время, когда эскадры Англии и Франции уже доходили к фортам Дагу, он информировал императору Сяньфэну следующее:

«Китайское правительство должно видеть из теперешних неприязненных действий с европейцами, что войско его с употребляемым сейчас оружием не в состоянии противиться армейским силам западных держав и что ему нужно поменять всё собственное военное устройство, если не желает, дабы Китай подпал идеальному влиянию чужестранцев. Российская Федерация готова для этого оказать помощь Китаю купить различные необходимые ему армейские материалы, и если бы Пекинский кабинет осознал важность этого предложения, то отечественное правительство имело возможность бы оказать ему громадную услугу, отправив нескольких прекрасно опытных военное мастерство офицеров, каковые бы обучили китайцев всем новым усовершенствованиям в армейском деле и тем предохранили бы Китай от постоянных новых на него нападений зарубежных народов».

Незадолго до штурма фортов Дагу это предложение уже не имело возможности поменять движение дел, да его и не стремились принять цинские госслужащие, справедливо опасаясь России не меньше, чем Англии либо Франции.

Император Сяньфэн (1831–1861).

В переводе с китайского его имя свидетельствует «Общее изобилие»; личное маньчжурское имя – Айсиньгиоро Ичжу. Китайский рисунок XIX века

Скоро Путятин делается посредником в переговорах представителей императора Сяньфэна и европейских послов. В июне 1858 года, в то время, когда британские и французские воины уже месяц хозяйничают в Тяньцзине (на половине пути к Пекину), Путятин предлагает в следующем 1859 году бесплатно дать в распоряжение китайского императора русских армейских инструкторов «для устройства войска и всей военчасти» и большую партию нарезных оружия – 50 штуцеров и 10 000 русского пушек.

Помимо этого, предлагалось отправить в Китай десятерых русских офицеров, «могущих устраивать войска, строить упрочнения, делать порох, открывать и разрабатывать рудники, каковые запущены и приносят мало дохода Китаю». Цинские представители дали согласие принять оружие, но от инструкторов отказались.

1 июля 1858 года Путятин делает Цинской империи развёрнутое предложение с целой программой армейских реформ: научить под управлением русских офицеров 20 парней (детей маньчжурских сановников) и тысячу воинов в возрасте 18–25 лет. В будущем на базе этого учебного отряда предлагалось организовать десятитысячный корпус, вооружённый современным оружием русского производства – «примерное войско под управлением отечественных офицеров».

Путятин обосновывает маньчжурам, что кроме того современное «улучшенное оружие будет забрано британцами, как произошло в этом случае в Дагу, без подготовленных и обученных по-европейски солдат, устройства арсеналов и другого». Русский посланник предлагает при помощи русских армейских экспертов перестроить упрочнения Дагу – «сейчас французы и англичане с 10 тысячами войск и 2 маленькими судами ворвались в Тяньцзинь, тогда же они не в состоянии будут этого сделать с тройным тысячным войском и 20-числом судов».

В дополнение ко всему Путятин настаивает на скорейшем появлении в Пекине русского консульства, которое сможет «указать и растолковать китайскому правительству, что должно ему делать для отклонения новых требований британцев». Ведший переговоры с Путятиным командующий латной кавалерии голубого окаймлённого знамени маньчжур Хуа Шан «похвалил посланника за хорошую идея» а также дал согласие принять в будущем инструкторов, но от русского посла в Пекине категорически отказался.

«Тяжёлое и щекотливое дело»

Тем временем в далёком Петербурге по советы Путятина и директора Азиатского департамента русского МИДа Егора Ковалевского канцлер Горчаков представил императору Александру II кандидатуру начальника русских и будущего посланника армейских инструкторов в Китае – Николая Павловича Игнатьева. Данный выпускник академии Генштаба был только что произведён в генерал-майоры за успешное исполнение дипломатических миссий в полностью средневековых Бухарском эмирате и Хивинском ханстве. Это было важно для, как выразился Александр II, «тяжёлого и щекотливого дела» в Китае.

Генерал Николай Павлович Игнатьев (1832–1908). Фото 1860-х годов

Принимая к сведенью всю сложность задачи по реструкуризации китайской армии, ответом армейского министерства в состав военно-дипломатической миссии Игнатьева включили гвардейских офицеров всех родов армий: штабс-капитана Семёновского полка Зейфорта, поручика лейб-гвардии сапёрного батальона Зейме, капитана гвардии конной артиллерии Баллюзека, поручика Лишина и топографа Шимковича. Им в помощь придали 7 «нижних чинов» – умелых оружейных мастеров, сапёров и одного строевого унтер-офицера.

5 марта 1859 года офицеры, отправляемые в Китай, были лично приняты царём в Зимнем дворце. На следующий сутки миссия генерала Игнатьева покинула Санкт-Петербург и через Москву, Иркутск и Пермь отправилась к границам «Дайцинского страны», как именовали тогда Китай в официальных бумагах России.

За ними от Ижевского завода следовал обоз в 380 подвод с нарезными винтовками – их послали не морем, а трудоёмким в то время сухопутным путём, дабы сохранить секретность. В целях той же секретности инструкторы следовали раздельно от обоза с оружием. Пушек требуемых калибров на уральских фабриках не выяснилось, исходя из этого их запланировали послать в течение весны из Санкт-Петербурга на морских судах.

Но в последних числахАпреля Игнатьев получив новости о том, что власти Китая отказались ратифицировать Айгунский соглашение 1858 года, по которому России отходил северный берег Амура, а Приморье передавалось в совместное ведение соседних стран. Ещё 23 января 1859 года из Пекина в российский сенат ушло письмо с официальным отказом принять русских офицеров – это решение мотивировался тем, что по окончании ухода зарубежных судов из Тяньцзиня китайцам удалось сомостоятельно вернуть береговые упрочнения, уничтоженные англо-французскими армиями. Что касается ружей и пушек, то цинское правительство просило послать их чрез пограничный город Кяхта в монгольскую Ургу и сдать в том месте местному правителю-«амбаню».

Копия последней страницы русского экземпляра Айгунского соглашения 1858 года с автографами на маньчжурском языках и русском

Находившийся сейчас в Пекине русский представитель, сотрудник пекинской духовной миссии Пётр Перовский, указал цинским госслужащим на сообщение ратификации Айгунского соглашения с поставками вооружения. В ответ Пекин отказался поменять ветхие почвы на пушки и новые ружья. Действительно, по китайской традиции данный отказ не был прямым – в ответ на вопрос, в какой порт доставить пушки, цинские представители ответили, что с этим делом направляться подождать два-три года, пока не будут урегулированы вопросы с британцами.

В итоге привезённые Игнатьевым капсульные штуцера остались в Российской Федерации и пошли на замену кремневых гладкоствольных ружей сибирских линейных батальонов, а 500 000 рублей, выданные Петербургом на «устройство военчасти Китая», передали в Иркутское казначейство. В июне 1859 года Игнатьев прибыл в Пекин уже как «чистый» дипломат, а не региональный представитель армейских инструкторов. В столице цинского Китая он совершит более двух лет в напряжённых переговорах.

Через десять дней по окончании прибытия русского генерала в Пекин китайские армии победятбританским и французским канонеркам у фортов Дагу. И в Англии покажутся перерастающие в уверенность слухи, что именно русские руководили китайской обороной. Сведения о потенциальном армейском сотрудничестве Китая и России будут нервировать Лондон, а в одной из шанхайских газет покажется статья о том, что с английских канонерок якобы видели русских на батареях, слышали возгласы на русском и что многие британцы были ранены пулями русских штуцеров. По всей видимости, кому-то из английских армейских форты Дагу напомнили бастионы Севастополя…

Продолжение направляться

Перечень литературы:

  1. Кафаров П. И. Палладий, архимандрит. Выписки из ежедневника, ведённого в Пекине в 1858 г. Издание «Морской сборник», 1860, №9–10
  2. Мертваго Д. Очерк морских войн и сношений европейцев с Китаем по 1860 год, СПб.: 1884
  3. Путята Д. Китай. Очерки географии, экономического состояния, административного и военного устройства Серединной империи и военного значения пограничной с Россией полосы. СПб.: Военная типография, 1895
  4. Лянцичао. Лихунчжан, либо политическая история Китая за последние 40 лет. Пер. с кит. А. Н. Вознесенский и Чжанчинтун. СПб., изд. В. Березовский, 1905
  5. Кюнер Н. В. Очерки новейшей политической истории Китая. АО «Книжное дело», Хабаровск-Владивосток, 1927
  6. Харнский К. Китай с старейших времён до наших дней. Владивосток, изд-во «Книжное дело», 1927
  7. Попов А. Л. Царская дипломатия во время Тайпинского восстания. Издание «Красный архив», 1927, т. 2(21)
  8. Фань Вэнь-Лань. Новая история Китая. Том I, 1840–1901 гг. М.: Издательство зарубежной литературы, 1955
  9. Хохлов А. Н. Военная помощь России Китаю в конце 50-х-начале 60-х гг. ХIХ в. В сборнике «Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии (экономика и История)». М., Наука, 1967
  10. Моисеев В. Л. Китай и Россия в Центральной Азии (вторая добрая половина XIX в. – 1917 г.). Барнаул: Издательство «Аз Бука», 2003

Колокол 1858 года врос в дерево.Винница


Похожие статьи, которые вам понравятся:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: