У истоков цифровой революции

История

«Во времена Белла и Голубицкого, – пишет М. С. Самарин, – телефон создавался по принципу: чем чувствительнее прибор, чем естественней воспроизводится голос человека, тем лучше. О каких-либо вторых параметрах тогда просто не думали». И только позже стало известно «более десятка параметров», от которых зависит телефонная связь[394].

По мере развития телефонизации на этом дороги появились те же самые неприятности, как и в телеграфии. В первую очередь, это касалось применения телефонных кабелей. Очень многое из того, что к этому времени было накоплено в телеграфии, после этого употреблялось в телефонной связи.

Но весьма скоро обнаружилось, что телефонная и телеграфная сообщение имеют не только большое количество неспециализированного, но и значительные различия. Чтобы выяснить это, зададимся вопросом: из-за чего первая телеграфная линия соединила Америку и Европу приблизительно через 34 года по окончании изобретения электромагнитного телеграфа, а первая трансатлантическая телефонная линия показалась через 80 лет по окончании создания телефона? И это не обращая внимания на то, что в первом случае все приходилось затевать с чистого страницы, во втором – возможно было применять опыт, накопленный в телеграфии.

Вследствие этого направляться обратить внимание, что, преодолевая сопро-тивление, электрические сигналы неспешно теряют начальную энергию и, в случае если возможно так сообщить, угасают.У истоков цифровой революции Как совсем правильно отмечал Аннабел Додд, передачу электрических сигналов «возможно сравнить с пропусканием воды через трубу. По мере того как водный поток мчится по трубе все дальше, он все больше теряет собственную силу»[395].

Это относится и телеграфа, и телефона.

Столкнувшийся с данной проблемой при прокладке первого трансатлан-тического телеграфного кабеля, В. Томсон (Кельвин) вывел формулу, кото-рая гласит: «Скорость телеграфирования по кабелю обратно пропорцио-нальна квадрату его длины. Иначе говоря в случае если расширить длину кабеля, к примеру, на порядок, то скорость передачи уменьшится в 100 раз»[396].

В прохождении телеграфных и телефонных сигналов по кабелю существует различие. В случае если телеграф может трудиться на частоте в 100–200 Гц[397], то для передачи речи требуется от 300 до 3400 Гц[398], т. е. практически в 20 раза больше.

В это же время «высочастотные сигналы затухают стремительнее низкочастот-ных». Неслучайно, «в то время, когда мы слышим оркестрна громадном рас-стоянии, то до нас доносятся, в первую очередь, звуки барабана, а не флейты»[399]. Следовательно, затухание телефонных сигналов многократно выше телеграфных.

Соответственно, для телефонной связи требуется многократно больше электроэнергии, чем для телеграфной, и осуществление телефонной связи на дальнее расстояние связано с громадными трудностями.

В книге уже упоминавшегося Артура Кларка приводится следующий пример: «Если бы для передачи по первому трансатлантическому телефонному кабелю применяли энергию всех существовавших на земле электростанций, то все равно уже через 370 км по длине кабеля, т. е. на расстоянии всего лишь одной десятой пути через Атлантику, передаваемую энергию тяжело было бы найти кроме того посредством самых чувствитель-ных устройств»[400].

И не смотря на то, что в этом случае мы, по всей видимости, имеем дело с преувеличением, основное содержится в том, что особенности телефонной связи первоначально делали неосуществимой прокладку телефонных линий на дальние расстояния.

Выход из этого положения открылся лишь по окончании того, как в начале XX века американский физик – серб по национальности Михаил Пупин и датчанин Э. Краруп внесли предложение применять для повышения дальности передачи увеличение индуктивности этой целью и телефонного кабеля устанавливать на телефонных линиях особые индуктивные катушки, талантливые усиливать проходящие по проводам электрические сигналы. Это разрешило расширить дальность передачи в пара раз[401].

Но, как установил британский физик Оливер Хэвисайд, индуктив-ность кабеля и его емкость (т. е. пропускная свойство) находятся в обратной пропорциональной зависимости. В противном случае говоря, увеличение индуктивности сопровождается сокращением пропускной свойстве телефонного кабеля и наоборот[402].

Вследствие этого начались поиски замены индуктивных катушек вторыми видами усилительных устройств.

Так в поле зрения экспертов по телефонии были электронные лампы, на основании которых в 1912–1913 гг. был создан так называемый регенератор (подробнее гл. 5). Возможности регенераторных усилителей удалось показать в 1915 г., в то время, когда с их помощью была установ-лена трансконтинентальная телефонная связь между Нью-Йорком и Сан-Франциско[403].

В том же году русский ученый В.И. Коваленков (1884–1960) показал возможность применения в качестве усилителей особого устройства – реле[404].

«Реле (от франц. relais) – аппарат, приводимый в воздействие мало-замечательным импульсом (телеграфный сигнал, параметр контролируемого процесса) и приводящий в воздействие, за счет энергии местного источника, более замечательное устройство (приемник телеграфного аппарата, сигнальное устройство, орган управления, регулятор)»[405].

Не обращая внимания на то, что подобные усилители показались в 1915 г., практическое их применение началось лишь в 20-е гг. по окончании окончания Первой мировой войны[406]. И тогда же показалась мысль сооружения телефонной линии между Америкой и Европой. Но начавшийся в 1929 г. экономический кризис[407], а после этого вспыхнувшая в 1939 г. Вторая мировая война отвлекли внимание от ответа данной неприятности.

В это же время сейчас случилось еще одно ответственное событие.

В случае если до 1930-х гг. применяли низкочастотные симметричные кабели, то в 1930-е гг. началось внедрение высокочастотных коаксиальных кабелей[408]. «Коаксиальный кабель (от лат. «сo» – совместно и «axil» – ось) – кабель, складывающийся из двух изолированных между собой концентрических проводников, из которых внешний имеет форму трубки»[409].

По некоторым данным, его еще в 1912 г. придумал доктор наук Электротехнического университета П. Д. Войнаровский[410], а в первый раз решил применять в 1934 г. русский ученый С. А. Щелкунов, эмигрировавший по окончании гражданской войны в не411].

Первой страной, которая воспользовалась возможностями, открывши-мися в области дальней телефонной связи, стал СССР. В 1939 г. тут вступила в строй в то время самая протяженная телефонная линия Москва–Хабаровск длиной 8500 км[412].

Лишь затем был возрожден проект создании трансатлантичес-кой телефонной линии. В 1952 г. приступили к ее проектированию, в 1954 – к изготовлению кабеля. Главная работа по прокладке двух кабельных линий, взявших наименование ТАТ-1, была выполнена за время навигаций 1955 и 1956 гг.

Протяженность ТАТ-1 превысила 3500 км. Официально трансатлантическая телефонная линия вступила в воздействие 25 сентября 1956 г.[413].

За этим был создан проект создания глобальной телефонной линии, которая должна была иметь протяженность не меньше 50 тыс. км. Цель названного проекта заключалась в том, дабы объединить телефонные линии отдельных компаний и стран в неспециализированную глобальную совокупность. Его реализация началась в 1961 г. К середине 60-х гг. на планете было уже более 80 тыс. км телефонных линий[414].

Применение усилителей, не смотря на то, что и открыло широкие возможности для развития телефонной связи, одновременно с этим породило новые неприятности. Дело в том, что усиление затухающих электрических сигналов сопровождалось одновременным усилением появлявшихся на телефонной линии помех.

Подобные помехи существуют и в телеграфных линиях, но они не воздействуют на содержание передаваемой информации, т. е. на сам комплект электрических импульсов, благодаря которым кодируется весточка.

Вследствие этого появилась мысль по окончании преобразования звуковых сигналов в электрические колебания передавать по телефонным линиям не сами эти колебания, а закодированную в некотором роде данные о них, для того, чтобы на приемном пункте ее возможно было раскодировать и преобразовать в начальные электрические колебания, а их – в звуковые сигналы[415]. Первым эту идею сформулировал сотрудник ИТТ Алек Ривс (A. H. Reeves) (1902–1971).

В 1938 г. он забрал патент на преобразование аналоговых телефонных сигналов в комплект цифр, которое стало называться импульсно-кодовой модуляции (ИКМ)[416].

В конце 1940-х – начале 1950-х гг. независимо друг от друга во Франции, США и СССР был изобретен второй метод преобразования аналоговых сигналов в цифровые, названный дельта-модуляции (ДМ)[417].

Не обращая внимания на то, что мысль ИКМ была запатентована в 1938 г., до ее практического осуществления прошло много лет. Обстоятельство этого в том, что процесс преобразования аналоговых сигналов в цифровые, а после этого цифровых в аналоговые требует особенной точности, которой удалось добиться лишь благодаря математике.

Базу для математического ответа данной неприятности заложил американский ученый Гарри Найквист (1889–1976), что в 1924 г. разместил статью, посвященную определению ширины частотного диапазона, требуемого для передачи информации, а в 1928 г. статью «Определенные неприятности теории телеграфной передачи», в которых математически доказал, что «число свободных импульсов, переданных в единицу времени без искажений, ограничено двойной шириной частотного диапазона канала связи»[418].

Независимо от Г. Найквиста к подобным же выводам пришел коммунистический физик Владимир Александрович Котельников (1908–2005), доказавший, что «любой сигнал возможно восстановлен на приемной стороне, в случае если частота тактовых импульсов в два раза и больше превышает высшую частоту передаваемого сигнала»[419]. Первая его публикация на эту тему показалась в 1933 г.[420].

Следующий ход на этом пути сделал американский ученый Клод Эльвуд Шеннон (1916–2001). В 1945 г. он напечатал работу «Теория связи в тайных совокупностях», а в 1948 г. статью «Математическая теория связи». В этих и последующих собственных работах К. Э. Шеннон заложил фундамент для разработки хранения, передачи и обработки информации.

Совсем собственную теорему кодирования информации К. Э. Шеннон сформулировал в работах 1957–1961 гг.

В соответствии с данной теореме, любой канал имеет собственную предельную скорость передачи информации, названную «предел Шеннона»[421].

Но, как отмечают эксперты, «в работах К. Шеннона не было предложено конкретных инженерных ответов»[422]. Исходя из этого собственными работами он заложил только основание для предстоящих поисков, каковые велись в один момент в различных государствах.

Раньше всего практические результаты в ответе данной неприятности удалось взять во Франции, где, по одним данным, в 1970 г.[423], по вторым – в 1974 г. была открыта первая умелая цифровая АТС[424].

Так был дан старт «цифровой революции», которая сперва захватила телефонную, а после этого другие средства связи.

Оптико-волоконная сообщение

Тогда же, в 70-е гг., новые возможности в развитии средств связи открыло изобретение лазера.

Лазер (Light Amplification by Stimulated Emission of Radiation, LASER) – это усилитель света при помощи индуцированного излучения, «устройство, в котором энергия, к примеру, тепловая, химическая, электри-ческая, преобразуется в энергию электромагнитного поля – лазерного луча»[425].

Возможность создания квантовых генераторов и усилителей электромагнитных волн А. Эйнштейн предсказал еще в 1916 г. в статье «Квантовая теория излучения»[426].

Опираясь на работы собственных предшественников, советские ученые Николай Геннадиевич Басов (1922–2001)[427] и Александр Михайлович Прохоров (1916–2002)[428], и американский ученый Чарльз Хард Таунс (1915–1995)[429] заложили фундамент для практической реализации данной идеи.

В 1957 г. выпускник Колумбийского университета Гордон Голд сформулировал принципы работы интенсивного источника света[430], а в 1960 г. американский физик Теодор Мейман (1927–2007) создал первый подобный прибор, названный лазер[431].

Практически сразу же обнаружилось, что лазер возможно использован в самых различных сферах людской судьбе, а также как носитель информации. Но не смотря на то, что «возможности лазерного излучения для передачи информации в 10 тыс. раз превышают возможности радиочастотного излучения», обнаружилось, пишет Д. Д. Стерлинг, что он «не в полной мере пригоден» «для передачи сигнала на открытом воздухе. На работу для того чтобы рода линии значительно влияют туман, смог и ливень, равно как и состояние воздуха.

Лазерному лучу значительно несложнее преодолеть расстояние между Луной и Землёй, чем между противоположными границами Манхеттена»[432].

Вследствие этого особенное значение имело сделанное в 1966 г. пред-ложение двух исследователей Чарльза Као и Чарльза Хокхэма из британской лаборатории телекоммуникационных стандартов применять для защиты лазерного луча стеклянные волокна, каковые к тому времени уже нашли использование в эндоскопии[433].

Чтобы выяснить суть этого предложения, нужно учесть сле-дующее событие. В большинстве случаев свет распространяется по прямой линии. Но в случае если мы проследим путь солнечного луча, уходящего в воду, то увидим, что при переходе из одной среды в другую, он отклоняется от начального направления.

А вдруг поместить источник света в воде, обнаружится, что на границе воды и воздуха луч света раздвоится, один выйдет наружу, второй, отразившись от верхнего слоя воды, возвратится снова вглубь.

Применяя это явление, французские физики Жак Бабине (Jacques Babinet) (1794–1872) и Даниэль Коллодон (Daniel Collodon) проде-монстрировали в 1840 г. фонтан, в котором лучи света, направленные вовнутрь фонтанных струй, изгибались вместе с ними, придавая им светящийся характер[434].

Применяя данный эффект, британский физик Джон Тиндалл (1820–1893) в 1854 г. показал возможность управления светом[435], а в 1870 г. рассказал о итогах собственных опытов на собрании Королевского обще-ства[436].

В 1920 г. два британских ученых Джон Бэйрд (John Baird) и Кларенс Ханселл (Clarence Hansell) внесли предложение применять прозрачные стержни для передачи изображений[437]. Такую возможность через пара лет показал студент-медик из Мюнхена Генрих Ламм (Lamm)[438]. А в 1934 г. инженер АТТ Норман Френч запатентовал проект передачи по стеклянному волокну сигналов связи[439].

Но эта неприятность привлекла к себе внимание лишь по окончании того, как в 1954 г. учитель Технического университета голладского города Дельфт Абрахам ван Хеел (Abraham van Heel) и два сотрудника Лондон-ского Королевского научного колледжа Гарольд Хопкинс (Harold Hopkins) и Нариндер Капани (Narinder Kapany) независимо друг от друга поделились на страницах британского издания «Nature» своим опытом передачи изображений посредством оптического волокна[440]. Как раз Н. Капани в 1956 г. ввел в потребление термин «волоконная оптика»[441].

Через некое время А. ван Хеел усовершенствовал это изобре-тение. Он покрыл стеклянные волокна прозрачной оболочкой с более низким коэффициентом преломления и тем самым сделал практически неосуществимым рассеивание света за пределами световода[442]. Но создаваемое так оптическое волокно имело довольно высокий коэффициент затухания[443].

Обстановка начала меняться по окончании того, как в 1966 г. два уже упоминав-шихся ученых Чарльз Као и Чарльз Хокхэм установили, что коэффициент затухания зависит от степени прозрачности стекла и что для применения оптического волокна в средствах связи нужно, дабы коэффициент затухания передаваемых сигналов был ниже 20 дБ/км[444].

В один момент, как уже отмечалось, как раз Чарльз Као и Чарльз Хокхэм внесли предложение применять оптическое волокно для передачи информации посредством лазера.

Первоначально коэффициент затухания достигал 1000 дБ/км[445].

Но уже «в 1970 г., – пишет Д. Стерлинг, – Роберт Маурер со собственными сотрудниками из Corning Glass Works взял первое волокно с затуханием менее 20 дБ/км. К 1972 г. в лабораторных условиях был достигнут уровень в 4 дБ/км», «на данный момент лучшие волокна имеют уровень утрат в 0,2 дБ/км»[446].

Так, в 70-е гг. открылась возможность применения оптического волокна для передачи информации на громадные расстояния. Первыми обратили на это внимание армейские. Уже в 1973 г. Пентагон начал использовать оптико-волоконную сообщение на борту корабля Little Rock., а в 1976 г. – в авиации[447].

Тогда же, в 1976–1977 гг., в Соединенных Штатах и Англии были выстроены первые умелые линии оптико-волокнной связи[448]. Как отмечает Д. Стер-линг, они сразу же «превзошли по своим чертям считавшиеся ранее незыблемыми стандарты производительности, что стало причиной их бурному распространению в конце 70-х и начале 80-х гг. В 1980 г. ATT заявила об амбициозном проекте волоконно-оптической совокупности, связы-вающей между собой Бостон и Ричмонд», что скоро был реализован и показал преимущества нового вида связи[449].

«К 1980 г., – пишет Д. Л. Шарле, – в области проводниковой связи случилась настоящая техническая революция. Хороший проводнико-вый материал – медь – начал уступать место столь же хорошему изоля-ционному материалу – стеклу»[450]. В действительности вернее будет заявить, что с 1980 г. революция в данной сфере средств связи лишь началась.

В 1985 г. были проложены две первые морские коммерческие линии из оптического кабеля длиной 120 и 420 км[451]. 14 декабря 1988 г. начал функционировать первый трансатлантический телефонный кабель с использова-нием волоконной оптики. «Данный кабель разрешил вести телефонные перего-воры 40 тыс. абонентов в один момент, что в 3 раза превышает количество трех существующих бронзовых кабелей. В апреле 1989 г. начал функционировать волоконно-оптический кабель, проложенный через Тихий океан, связавший США с Японией»[452].

К 1990 г. протяженность каналов волоконно-оптической связи лишь в Соединенных Штатах достигла 5 млн миль[453].

«На данный момент, – констатировали на рубеже XX–XXI вв. Д. Нэсбитт и П. Эбурдин, – посредством волоконной оптики установлена связь между Северной Америкой, Европой, Австралией и Азией. Общая длина на данный момент-оптических кабелей образовывает более 16 млн миль»[454].

Глава 5. Радио

Изобретение радио

В 1995 г. мировая научная общественность отметила 100-летие радио,[455] создателем которого считается русский ученый Александр Степанович Попов[456].

В это же время в зарубежной литературе распространено вывод, словно бы радио изобрел итальянский инженер Гульельмо Маркони (1874–1937)[457]. Это вывод возможно встретить и на страницах отечественной печати[458].

Кто же прав?

В первую очередь, направляться подчернуть, что появление радио было подготов-лено упрочнениями многих ученых XIX в.

Особенное значение в этом отношении имело открытие электромагнитной индукции и электрического поля. Исходя из этого, М. Фарадей (1791–1867) высказал догадку о существовании электромагнитных волн[459], а Джеймс Максвелл (1831–1879), экспериментально доказал, что постоянный электрический ток формирует постоянное электрическое поле, а переменный ток – переменное[460] и теоретически обосновал догадку М. Фарадея о существовании электромагнитных волн либо же электромагнитного излучения[461].

В соответствии с его теории, электромагнитные волны – это «распространяю-щееся во все стороны возмущение электромагнитного поля», происходящее под влиянием переменного тока[462]: «переменное магнитное поле формирует переменное электрическое поле, которое со своей стороны формирует переменное магнитное поле и т. д.». В следствии этого появляется «цепочка переменных полей», которая и «воображает собою электромагнитную волну»[463].

Для экспериментальной проверки данной теории германский физик Генрих Герц (1857–1894) создал устройство, складывавшееся из двух резонатора: и элементов вибратора. Вибратор, игравший роль «возмутителя» электрического поля, складывался из двух проводников, расположенных друг против друга практически встык так, что между ними оставался только маленький зазор.

На ближних финишах проводников пребывали маленькие шарики, на дальних – громадные железные шары либо же распо-ложенные перпендикулярно к проводникам железные пластины. К вибратору был подключен трансформатор, в качестве которого исполь-зовалась индукционная «катушка Румкорфа»[464].

Трансформатор – это аппарат, разрешающий преобразовывать пере-менный ток одного напряжения в переменный ток другого напряжения[465]. Созданная в 1851 г. «катушка» германского физика Генриха Даниэля Румкорфа (1803–1877)[466] – это «повышающий трансформатор с прерывателем и большим коэффициентом трансформации в первичной цепи, позво-ляющий, питая первичную обмотку постоянным током низкого напря-жения, приобретать во вторичной обмотке высокое напряжение»[467].

В то время, когда замыкалась электрическая цепь, напряжение в ней начинало расти и в зазоре между проводниками появлялся разряд. А потому, что электрический разряд имел прерывистый темперамент, то около вибратора появлялось переменное электрическое поле. Задача, которую поставил перед собою Г. Герц, заключалась в том, дабы установить, как колебания этого поля распространяются в пространстве и вправду ли они имеют волновой темперамент.

Дабы уловить эти трансформации Г. Герц установил рядом с вибратором резонатор – маленькую железную петлю с просветом. Когда вибратор начинал искрить, искрение появлялось и в резонаторе: и в том случае, если резонатор был связан электрической цепью с вибратором, и в том случае, если он никак не был связан с ним.

Перемещая резонатор в пространстве в различные стороны, Г. Герц уста-новил, что а) трансформации магнитного поля распространяются от вибратора по всем направлениям, б) в случае если в одном и том же режиме применять пара вибраторов, резонатор начинает искрить посильнее, в) в случае если между резонатором и вибратором поставить железную преграду, исходящие от вибратора электромагнитные импульсы будут отражаться от нее. На основании этого и некоторых вторых наблюдений был сделан вывод, что от вибратора исходят электромагнитные импульсы, имеющие волновой харак-тер, и что скорость их распространения равна скорости света[468].

Взяв таковой итог, Г. Герц начал отодвигать резонатор от вибратора. В то время, когда резонатор прекратил функционировать, исследователь пред-принимал меры, дабы усилить воздействие вибратора либо повысить чув-ствительность резонатора.

В следствии, в случае если до этого влияние магнитного поля устанавливалось опытами на расстоянии нескольких сантиметров от проводника, Г. Герцу удалось добиться, дабы его резонатор имел возможность трудиться на удалении в пара метров от вибратора[469].

И не смотря на то, что большое расстояние, на котором ему удалось зафик-сировать распространение электромагнитных волн не превышало 20 м[470], уже в конце 80-х – начале 90-х гг. XIX в. была высказана идея о возможности применения электромагнитных волн для передачи информации на расстояние[471].

Вследствие этого начались опыты, цель которых заключалась в том, дабы расширить дальность регистрации электромагнитных волн.

Исходя из в далеком прошлом установленного факта, что действие магнита находится в обратной пропорциональной зависимости от размера находя-щегося в магнитном поле предмета, французский медик Эдуард Бранли (1846–1940), занимавшийся электротерапией, решил применять для обнаружения электромагнитных волн железные опилки[472].

Наряду с этим он опирался на испытания, уже совершённые к тому времени итальянским ученым Ф. Кальцески-Онести[473].

Сконструированный Э. Бранли в 1890 г. резонатор воображал собою стеклянную трубку, в которую были впаяны два железных стержня, внешние финиши, которых были соединены между собой, а внутренние – разъединены. Принимая электромагнитные волны с внешней стороны, оба стержня накапливали заряды , пока в трубки не появлялся электрический разряд. Для обнаружения его употреблялись пребывавшие между двумя стержнями железные опилки, каковые при прохождении через них заряда начинали искрить[474].

Но «трубка Бранли» имела два серьёзных недочёта.

Не смотря на то, что посредством металлических опилок изобретатель смог улавливать более не сильный электромагнитные волны, чем резонатор Г. Герца, но добиться какое количество-нибудь большого повышения расстояния ему не удалось.

Второй недочёт заключался в том, что по окончании происхождения электрического разряда опилки намагничивались, между двумя электро-дами устанавливалась постоянная сообщение, и прибор прекратил искрить, т. е. выходил из строя как индикатор электромагнитного излучения. Дабы он действовалв таком качестве, его нужно было иногда встряхивать.

В начале 90-х гг. подобными опытами занимались и другие исследователи, из которых громаднейших удач добился британский физик Оливер Джозеф Лодж (1851–1940), усовершенствовавший в 1894 г. «трубку Бранли» и назвавший ее когерером [475].

Во-первых, О. Лодж подключил к когереру звонок, в следствии чего о приеме электромагнитной волны возможно было делать выводы не только по искрению опилок, но по звуковому сигналу[476].

Во-вторых, О. Лодж создал устройство, которое через определенный промежуток времени, регулируемый часовым механизмом, приводило в перемещение молоточек, иногда ударявший по когереру и встряхивав-ший его. Но потому, что воздействие часового механизма не зависело от про-хождения тока, это не смотря на то, что и давало возможность восстанавливать работу ко-герера, но не разрешало сделать процесс улавливания электромагнитных волн постоянным либо постоянным[477].

В первый раз эту проблему решил русский ученый А. С. Попов.

Александр Степанович Попов (1859–1905) появился 4/16 марта 1859 г. на Урале в семье священника в Верхотурском уезде Пермской губернии[478].

Завершив Екатеринбургское духовное училище и Пермскую семинарию, он в 1877 г. сдал экзамены за курс гимназии и поступил на физ-мат Петербургского университета. Тут его бросилась в глаза совсем новая отрасль – электротехника. Завершив в 1883 г. университет, он защитил диссертацию на тему «О правилах магнито- и динамоэлектрических автомобилей» и стал учителем первого в Российской Федерации электротехнического учебного заведения – Кронштадтского минного офицерского класса[479].

25 апреля/7 мая 1895 г. на совещании Русского Физико-химического общества А. С. Попов сделал доклад и показал устройство, по-хожее на устройство О. Лоджа, но имеющее одно крайне важное допол-нение[480]. А. С. Попов не просто подключил к когереру звонок, но и «при-вязал» его к неспециализированной электрической цепи так, что, приходя в воздействие на протяжении намагничивания опилок, молоточек звонка встряхивал когерер.

Это разрешило сделать процесс улавливания электромагнитных волн постоянным либо постоянным. В следствии открылась возможность применения на практике электромагнитных волн для передачи информации на расстояние[481].

Летом того же 1895 г. А. С. Попов применял для приема электромаг-нитных волн особое устройство – антенну[482].

«Антенна – …часть радиоустановки, излучающая (передающая) либо извлекающая энергию из поля радиоволн (приемная…)… В приемной антенне под действием радиоволн появляется электрический ток, подводи-мый к радиоприемнику»[483].

Итак, антенна – это проводник, что излучает либо принимает электромагнитные волны.

Вопрос о том, кто изобрел антенну, есть открытым.

В случае если исходить из приведенного определения, то вибратор Г. Герца воображал собой передающую антенну, а резонатор – принимающую. Но и Г. Герц в этом отношении не первенствовал . Еще в 1700 г. британский исследователь Уолл высказал предположение об электрическом характере грозы [484], а в 1750 г. американский физик Б. Франклин создал для улавливания грозовых разрядов молниеотвод[485], по существу воображавший принимающую антенну.

Первыми, кто осознанно поставили вопрос об применении антенны как особого устройства для приёма и трансляции электромагнитных волн, были Э. Бранли (1891)[486] и Н. Тесла (1893)[487].

Так, применяя антенну, А. С. Попов шел по пути, намеченному его предшественниками.

Летом 1895 г. он дополнил собственный устройство приемным механизмом телеграфного аппарата С. Морзе, разрешившим фиксировать момент прохождения электрического разряда через когерер (соответственно, момент замыкания электрической цепи) на телеграфной ленте в виде «штрихов»[488].

Так был сделан первый ход на пути радиотелеграфирования.

Чтобы сделать второй ход, нужно было включить в передающее устройство телеграфный ключ, благодаря которому возможно было бы руководить излучаемыми в пространство электромагнитными вол-нами. Одним из первых такую идею высказал О. Лодж[489]. Но отыскать техническое ответ данной неприятности ему не удалось.

Первую радиотелеграмму сумел передать А.С. Попов. По одним дан-ным, это случилось 12/24 марта 1896 г.[490], по вторым – в 1897 г.[491]

Так завершилось создание радиотелеграфа.

Г. Маркони определил об открытии электромагнитных волн в 1894 г., в то время, когда еще был студе

Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: