Vol 4. победителей не судят 3 страница

История

В то время, когда я наконец осмелился немного открыть один глаз, дым уже практически рассеялся, стало возможно дышать. Над поверженной телефонной будкой стоял Димон в собственном зелёном плаще. Данный бессовестный подлец радовался во целый рот…

— Что ты в том месте делал, чудовище? – спросил Прихлоп, помогая мне выбраться из кабинки. – В милицию звонил? Либо пожарным?

— От саранчи я в том месте скрывался. – Хмуро ответил я. Димон недоверчиво сощурился.

— Чтобы ты знал, темнило, эти вот твари, — Димон поддел носком ботинка одного из мёртвых кузнечиков, трупики коих в изобилии усеивали всю детскую площадку, — для перелёта выжидают сильный попутный ветер. Таковой в большинстве случаев перед грозой не редкость. Кстати, не так долго осталось ждать будет дождик – примета надёжная.

Я посмотрел на небо, которое скоро заволакивали серые кучевые тучи. Одно из них, цвета хорошего синяка, угрожало вот-вот разразиться молнией и громом.

— Так вот, — продолжал Димон, — благодаря собственным крыльям и ветру, они развивают скорость больше ста км/ч. А время от времени кроме того и сто пятьдесят. Воображаешь?

— Воображаю. Лучше чем ты думаешь. Лишь ты это к чему?

— А к тому, что если ты глазами заметил свору, ногами ты успеешь сделать ход. Либо два. Максимум.

Другими словами, в то время, когда налетела саранча, ты уже был в будке.

Вот я и интересуюсь, что ты в том месте делал.Vol 4. победителей не судят 3 страница Колись, кому звонил? Мамке?

— Обломитесь, Шерлок. Не так всё было.

— А как?

Я махнул рукой.

— Это продолжительно говорить.

— Продолжительно говорить! – вскрикнул Прихлоп, — взглянуть на него! Мы с ног сбились, пока искали его по всем измерениям и близлежащим мирам, а ему, видите ли, продолжительно говорить! Как тебя угораздило-то?

Ты для чего в третье измерение Альфы полез?

— Куда полез?

Сейчас пришла очередь Димона махать на меня рукой.

— Продолжительно говорить. – Улыбнулся он. – Хорошо. на данный момент отправимся к себе, в противном случае на обед опоздаем. А позже всё поведаешь.

Ага?

При упоминании о еде мой скукоженный не кормленный с самого утра желудок звучно высказался «за».

— Идёт. – Не долго думая дал согласие я. – Лишь у меня не получается… назад. Пробовал – ничего не вышло…

Димон озадачился.

— Может, тебе рацией поспособствовать?

Прихлоп дотянулся этот прибор связи и повертел в руках.

— Давай попытаемся. – Набрался воздуха я и присел на край песочницы, смахнув пара трупиков насекомых. – Кстати, благодарю, что потравил этих гадских кузнечиков своим вонючим дымом. Сейчас ясно, что означает дезинсектор.

Димон самодовольно улыбнулся.

— Да уж, мастерство моё не знает границ. Лишь я не всех вонючим дымом потравил. Я некоторых ещё и поджёг.

Но не сущность.

Тут убийца насекомых без предупреждения зашипел рацией. Голова затрещала, угрожая разлететься на тысячу кусков. Я обхватил её руками, локтями упёрся в колени, а стопы ног вывернул пятками наружу, дабы придать себе большую устойчивость.

Из носа вяло потекла кровь.

— Думай о отечественном дворе. Либо о гостиной. – Посоветовал Димон. Я слабо кивнул и негромко попросил ещё помеху.

Димон тут же удовлетворил мою просьбу, и я провалился в глубочайший тёмный колодец, кроме того не услышав шипения рации.

Я вынырнул из мутного ватного, неизменно изменяющегося небытия и отыскал себя полулежащим в мягком кресле. Из обеих ноздрей у меня торчали комочки ваты, во рту стоял солоноватый железный привкус, но кровь, думается, больше не текла. Если судить по тому, что кресло стояло в подвале отечественного дома, путешествие удалось.

Тут собрались, наверное, все жители дома. Димон с Андреем находились, облокотившись о барную стойку, Антон что-то химичил в том месте же в двух чашках. В соседнем кресле развалился Александр, большой худощавый черноволосый юноша в чёрных очках, каковые делали любого, кто бы их ни примерял, похожим или на Джона Леннона, или на кота Базилио… Прямо наоборот меня, опираясь на бильярдный стол, стояла Танька, рассматривая меня так, словно бы я был интересным препарируемым объектом.

Не заявить, что весьма приятный взор. Рядом, заложив руки за пояснице, туда-сюда прохаживался Мишка.

Я вытащил ватные шарики, пристально их осмотрел и шмыгнул носом, тем самым найдя перед всеми собственное сознательное состояние. Общее внимание сразу же обратилось ко мне. Я смутился.

Внимательная тишина, очевидно ожидавшая от меня каких-нибудь осмысленных действий, очень сильно угнетала. На помощь мне пришёл Антон. Звучно откашлявшись, он вскрикнул:

— Господа! И женщина…

Присутствующие чуть заметно содрогнулись, как будто бы придя в сознание ото сна. Взоры, прилипшие ко мне, расползлись в стороны, устремились на Антона.

— Что вы, в действительности, засмущали человека? Хорошо, допустим, Мишка, он у нас инквизитор, ему положено допросы с пристрастием устраивать и человека до истерики одним взором доводить, а остальные-то что?

Антон прихватил от барной стойки табуретку, подошёл к моему креслу и уселся сбоку от меня, как юрист рядом с подсудимым. Таня и Мишка поменялись местами: он облокотился на бильярдный стол, а она начала расхаживать туда-сюда, скрестив руки на груди. Андрей культурно внес предложение Димону убрать куда-нибудь собственный плащ, дабы он не пахнул дихлофосом на всю помещение, на что Димон внес предложение впредь травить тараканов не дихлофосом, а одеколоном Андрея, по причине того, что отличия никакой, а одеколон дешевле.

Шурик в собственном кресле закинул ногу на ногу и упёрся рукой в подбородок. В общем, картина ожила. Мне значительно полегчало.

— Ну, Олежа, говори. Как же это тебя угораздило на Альфу-три загреметь? — нежно узнал Антон.

— Да в случае если б ещё знать, что такое Альфа-три!

— Вправду! – подал голос Андрей, подходя к бильярдному столу. – Иди, поведаю.

Я подошёл и посмотрел на бильярдные шары, каковые Андрей расставил на столе в каком-то причудливом порядке.Для начала тебе необходимо определить и согласиться с тем, что миров существует пара. Вернее будет кроме того заявить, что их существует очень много.

Андрей умолк, пристально глядя на меня, по всей видимости, оценивая, смирился ли я уже с изложенным шокирующим фактом и как больным для моей психики прошёл процесс смирения. Что ж, процесс прошёл… хорошо. Благо, в последнии месяцы со мной столько всего произошло, что на данной самой психике появилась необычная мозоль, проколоть которую каким-то в том месте завалящим заявлением про многообразие и обилие каких-то миров кроме того, к которому я уже успел привыкнуть — не-е, граждане, слабовата новостюшка!

— И миры нам известны не все. — Продолжил Андрей, налюбовавшись на мою невозмутимую лицо. — А те, каковые известны, мы именуем буквами греческого алфавита. Ты сейчас, например, познакомился с Альфой. – Андрей коснулся красной тройки, после этого фиолетовой семёрки, которая лежала совсем рядом. – А это Сигма. Тут мы находимся на данный момент.

Это отечественный дом.

Сигма – один из миров с максимально лояльной и комфортной средой. А вот на Омикроне вы встретились с Антошей и Прихлопом. Откуда ты попал на Омикрон – увы, не имею ни мельчайшего понятия.

Может, когда-нибудь определишь сам.

Я наблюдал на бильярдные шары и кивал. Андрей, само собой разумеется, говорил безотносительную фантастику, но моё отношение к этому жанру в последнии месяцы очень сильно изменилось. Лишь сейчас я начал осознавать, к чему была эта утренняя поездка: парни желали сперва воочию продемонстрировать мне всё то, о чём по окончании желали толком поведать.

Возможно, это и верно.

Кому охота смотреться сказочником, говоря настоящие истории?

— А сейчас что касается Альфа-три. – Продолжал Андрей. – Фундаментальный закон существования любого из миров – равновесие. Представь, что мир – это весы со множеством чаш. На одной чаше лежит, допустим, добро, на другой, соответственно, зло.

На одной сила, на другой слабость, на одной громадные, на другой мелкие.

И без того потом. Дабы мир не разорвался на части, любая из этих чаш обязана пребывать в равновесии с противоположной.

Андрей для наглядности изобразил весы ладонями и показал мне равновесие. Я кивнул.

— Но равновесие нарушается неизменно. По различным обстоятельствам. И тогда, дабы мир не раскололся, излишки со собственных чаш он сбрасывает.

Легко избавляется от них. И тогда, в соответствии с закону сохранения энергии, у мира появляется новое измерение.

Двойник того же мира, существующий параллельно ему и независимо от него. К примеру, из мира Альфа, где водятся неприличных габаритов тараканы и другие приятные зверушки, в измерение, которое назвали Альфа-три, были скинуты своры всеядной саранчи. Наряду с этим Альфа осталась в полном порядке, а измерение Альфа-три, вероятнее, не так долго осталось ждать превратится в обнажённую мёртвую пустыню, но этого никто не увидит.

Измерения обычно кроме того не наносятся на карты.

Лишь самые стойкие. Разрушение измерения – ничто если сравнивать с уничтожением целого мира. Как нужная жертва.

Как мешки с песком, каковые сбрасывают вниз аэронавты, дабы воздушный шар набирал высоту. В общем, простое дело. Альфа-три неспешно уничтожается, но Альфа в порядке.

— А как же люди? — задал вопрос моими губами мой мелкий внутренний филантроп. Андрей нахмурил лоб и почесал затылок.

— Давай пока не будем касаться данной темы, хорошо? Легко это отдельная и не маленькая тема, растолкую в второй раз, в то время, когда переваришь хотя бы эти сведенья.

— Лады. — Послушно дал согласие я, — тогда второй вопрос: в случае если миры сбрасывают в измерения всякую жуть, как быть с огромными тараканами? Получается, – это норма?

Андрей пожал плечами.

— В полной мере. Легко «норма» — по большому счету понятие относительное, зыбкое и растяжимое. Миры различные, весьма различные и вот на Фи, к примеру, всецело отсутствует звено парнокопытных.

Если бы тамошний абориген увидал отечественную корову либо, не дай всевышний, зубра, его бы хватил удар.

Андрей отправился к барной стойке глотнуть водички. Я рассматривал бильярдные шары.

— И что, значит, вы между этими мирами имеете возможность как-то перемещаться? – задал вопрос я.

— Не вы, а мы, Олежа. – Улыбнулся Антон.

— А для чего? В смысле, с какой целью? Ну, для чего это нужно?

Антон пожал плечами.

— Ну, отечественную работу ты видел. Помогаем чем можем то тут, то в том месте… У каждого тут собственная специализация. Я вот, к примеру, занимаюсь сверхчеловеками.

— Это как?

— Ну, как бы тебе подоходчивее… Это в то время, когда из-за смещения равновесия на одного человека сваливается огромная сила. Он внезапно ни с того ни этого начинает взором прожигать дырки в металлических страницах, предметы двигать силой мысли, рельсы гнуть, локомотивы на полном ходу лбом останавливать… и без того потом. В общем, в то время, когда на человека сваливается какой-нибудь нужный новый талант, которым владеет далеко не каждый, у этого человека обычно кардинально изменяется взор на мир.

Он начинает наблюдать на него с позиций всемогущества, и непременно у него появляется желание данный мир или спасти, или переделать, или поработить. Это всё, в большинстве случаев, до хороша не доводит. Приходится вмешиваться.

— Ты их что, убиваешь?

Антон набрался воздуха.

— Стараюсь убеждать. Держу под контролем, беру шефство, но… всякое иногда случается. Кстати, в то время, когда я тебя в первый раз встретил, ты мне показался как раз моим клиентом. Уж больно ты был необычный…

Я криво улыбнулся.

— А вот Мишаня, к примеру, у нас инквизитор. – Продолжал Антон. – Линии-сатаны, колдуньи и другая нечисть – это всё про него.

Я познакомился с Мишаней…

— Ну, инквизитор – это звучно сообщено. – Улыбнулся Миша. – Я бы заявил, что занимаюсь, скорее, дихотомией добра и зла.

Димон у барной стойки расхохотался.

— Вот это ты на данный момент, типа, потише сообщил что ли? Дихотомия! Слово-то какое! Ха-ха!

Миша продемонстрировал Прихлопу фигуру из среднего пальца, прикрыв её ладошкой от Тани.

— А, в остальном-то, Антонио всё верно сообщил. Линии-сатаны, бесовщина любая, пророки, спасители – это мои клиенты.

— А что, мессии также к неприятелям человечества относятся? – улыбнулся я.

— А как же! Знание – сила. Слыхал такое выражение? Весьма правильно сообщено. Сила, притом ещё какая. Нарушает равновесие. К тому же, все они прутся в ту же степь, что и Антошины супергерои — мир выручать, а это всё равняется что лезть чинить телевизор, в то время, когда ни бельмеса в этом не осознаёшь: кроме того, что ничего не починишь, а ещё лишь хуже сделаешь, да и током трахнет вдобавок.

А в спасении миров, уж поверь, по большому счету никто ничего не смыслит.

Кроме того эти самые спасители.

Мишка перевёл дух. Отечественная с ним беседа себя исчерпала.

— Хорошо, Олег. – Сообщил Андрей, подходя ближе. – А сейчас садись и всё нам в красках говори про собственные похождения. Прихлоп говорит, что вся твоя история полностью фантастикой пропахла.

— Это я-то фантаст? – улыбнулся я. – Хорошо, слушайте… В общем, я сидел в машине, а позже услышал белый шум…

Честно, максимально детально и ничего не пропуская, как на допросе, я изложил историю моих сегодняшних похождений. В то время, когда я дошёл до описания того, как вылетел из собственного тела и парил над посёлком, слушатели оживились, развернулось бурное обсуждение, которое чуть было не вынудило меня забыть другую часть повествования. Но Андрей попросил всех успокоиться и отложить собственные комментарии до окончания моего рассказа.

Я смог нормально закончить.

— Тебе бы лишь книжки писать. – Сообщил Антон, в то время, когда я умолк.

— Вправду. – Дал согласие я.

— А по поводу того момента, в то время, когда ты… вышел из тела и мог летать… Ты ничего не преувеличил? – задал вопрос Андрей. Я кроме того обиделся.

— Нет. Всё как раз так и было.

Я закрыл глаза и на несколько мин. покинул подвал.

— В том месте на кухне какая-то кошка чей-то бутерброд кушает. – Доложил я, открыв глаза.

— Блин! Мой бутер! – вскрикнул Мишка и выскочил из помещения. Пара секунд спустя он возвратился, держа в руках громадной кусок хлеба с таким же громадным, но изрядно поглоданным куском варёной колбасы на нём.

На Мишку и на бутерброд наблюдали как на восьмое чудо света. После этого эти взоры перекинулись на меня.

— Вот так Антоша… — Медлительно сказал Димон. – Наблюдателя нам привёл!

Антон потрепал меня по плечу.

— Я ж так и знал, что ты загогулистый какой-то! Дай я тебя поцелую!

Целоваться я культурно отказался.

— Вы поведайте лучше, в чём меня обвиняют? Наблюдатель – это кто?

— Это ты, Олежа. – «Пояснил» Андрей. – И это здорово. В отечественной работе таковой разведчик как ты легко нужен. Ты мне вот что сообщи: как тебе у нас живётся?

— Наподобие на данный момент получше стало. – Согласился я.

— А… ну да. Ты уж забудь обиду, мы от тебя шарахались всё это время… Приглядывались, мало ли что. Но сейчас, наподобие, ты со всеми познакомился.

Это целый штат сотрудников. И я желал вот что у тебя задать вопрос… Отправишься к нам?

— Отправлюсь. – Не вспоминая, ответил я. Андрей удивлённо поднял брови. Димон расхохотался.

— Шустро! Понравилось что ли?

— Ага. Особенно кошек с деревьев снимать. Такая работёнка именно по мне.

Сходу чувствуется личная полезность вселенной.

— Ну, я пологаю, что наблюдателю у нас найдётся дело и занимательнее. Значит, решено. Вам очень рады в отечественную контору. Будешь на первых порах обучаться у кого-нибудь, как ходить и не ходить по мирам, таланты собственные развивать… Лишь вот кому бы тебя дать на обучение…

— Господа-товарищи, а мы продолжительно ещё заседать будем? – подала голос Танька. – Мне сейчас ещё в костюм по кухне заступать, кстати! Либо, может, кушать мы не желаем?

— Желаем! – в один голос вскрикнули Антон, Димон и Миха.

— Ещё один вопрос решим, Танечка, и всё. Твоё присутствие легко жизненно нужно.

— Давайте в темпе. – Набралась воздуха женщина.

— О`кей. Господавры, внимание, вопрос: кто будет стажировать отечественного наблюдателя?

Рук встало сходу большое количество.

— Так. – Набрался воздуха Андрей, поправляя очки на носу. – Дмитрий – сходу нет. Ты и сам наблюдатель.

— Какой в том месте! – запротестовал Димон, — совсем чуть-чуть! Ты вот какое количество можешь так, без тела?

Я задумался.

— Не знаю… продолжительно.

— И что, дыхания хватает? Ты его не задерживаешь что ли, перед тем как…

— Нет. А нужно?

— Вот! Вот видите!

Андрей улыбнулся.

— Вижу. Вижу, что это тебе у него нужно стажироваться. Всё равняется нет. Стопроцентно. Дальше… Антоша.

Вы пара хорошая, но тебе наблюдатель не так дабы весьма нужен.

— Нет, ну, как бы не повредил бы, само собой разумеется…

— Не критично. – Отрезал Андрей. – Обойдёшься. Шура, а ты-то чего руку тянешь?

— Осведомитель. – Кратко ответил человек в ленноновских очках.

— Само собой! Но не однако время! Разберётесь позже сами с этим. Кто у нас остаётся… Михаил и Татьяна. Оперативники отечественные…

— Дайте мне парня. – Попросил Мишка. – Жуть как надоело, в то время, когда эти линии на меня из-за угла кидаются. Нервов никаких не хватит. А по лесам шастать, колдуний искать… Утомишься, клещей нацепляешь, да ещё и не отыщешь никого…

Андрей кивнул.

— Да, наблюдатель тебе вправду нужен. Тань, а ты что сообщишь?

Танька пожала плечами.

— Ему нужнее. Лишь работа у него страшная. Для новичка особенно.

Не сошёл бы с ума наблюдатель, как отечественный Мишенька.

— Я не сумасшедший! – вскрикнул Миха.

— Само собой разумеется. Очевидно, нет. – Тут же дала согласие Танька, незаметно подмигнув остальным.

— Так что в том месте решили? – задал вопрос Антон. – Имеется хочется уже.

— Я собственное слово сообщила. Страшно Мишкино дело. Пропадёт наблюдатель.

— Отечественная Таня звучно плачет: исчезает бедный мальчик! – продекламировал Димон и продолжил дальше уже невыразительно, — хорошо, не плачь, Танюль, всё устроится нормуль.

— А мне всё-таки нужен наблюдатель! – упрямился Миша.

— Михаил, будь же джентльменом, в итоге! – с укором промолвил Шурик из собственного кресла. – Уступи женщине!

И данный аргумент был достаточно весомым. Мишка театрально поник головой и махнул рукой.

— Хорошо, стажируй ты. – После этого он поднял на меня умоляющий взор и жалобно задал вопрос: — Но ты же мне будешь помогать время от времени, в случае если я весьма попрошу?

— Само собой разумеется. – Ответил я, опять ни секунды не долго думая.

— Ну, значит, решено! – заключил Андрей. – Таня, принимай падавана. Всему учи, развивай юный талант и не обижай. А ты не забывай, юный падаван: ученье – свет.

Я желал пошутить, что за свет необходимо платить, но сдержался и ограничился кивком.

— Вот и славно. Тогда всё, совещание объявляю закрытым, костюм по кухне смывается на боевой пост.

Таня тут же стремительным шагом вышла из помещения.

— Что, и это всё? – удивился Андрей. – Где второй стряпчий? Признавайтесь, подлецы, в противном случае отправлюсь сам в графике взгляну!

Александр неохотно встал из кресла и, сунув руки в карманы, последовал за Танькой. Остальные также стали медлено расходиться. Андрюха с Прихлопом затеяли игру на бильярде.

— Что, Олежище, устал за сейчас? – узнал Антон, облокотившись о моё плечо.

— За сейчас? А что, лишь один сутки прошёл? Я-то думал, семь дней…

Антон улыбнулся.

— Ну, ясно. По окончании для того чтобы тебе пара дней выходных положено, так что расслабляйся. Лишь из дома не выходи. Чужой мир, всё-таки… Законы другие, попадёшь в какую-нибудь историю по незнанке…

— Да я и не планировал. Не обожаю внешний мир.

— Внешний мир?

— Всё, что за пределами дома. Именуется внешний мир. Так что миров, наверное, ещё больше, чем ты думал.

Антон засмеялся.

— Не умничай, Олегатор, в противном случае дам тебя Шурику на растерзание. Он тебе мозг вынесет начисто.

— Не нужно, дяденька.

В общем, так вот я и попал в команду…

— Эй, стажёр, ты чего, в кому впал?

Танька помахала перед моим носом вилкой с наколотым на неё пельменем. Я постарался съесть пельмень на лету, но мне не удалось.

— Посмотри-ка! А на еду реагирует! – была рада Таня.

— Ещё бы. – Отозвался я. – Простите,. Андрюх, ты что-то задал вопрос?

— Я уже сам забыл, что задавал вопросы и для чего. – Улыбнулся Андрей. – Я задал вопрос, как твои удачи. Справляешься?

— Думаю, да. Уже получается. По крайней мере, за этот месяц меня ещё ни разу не занесло в какое-нибудь страшное место.

По крайней мере, случайно. Не смотря на то, что за ней я всё равняется не поспеваю.

Танька, о которой шла обращение, самодовольно улыбнулась.

— Ещё бы!

— В общем, думаю, кое-чему я всё-таки обучился.

— Ну и прекрасно. Путь к совершенству нескончаем, так что дерзай!

А какой у меня был выбор? Лишь дерзать и оставалось. Кроме того если бы я имел возможность определить, какой из нескончаемого множества миров приходится мне родным, мне не очень-то хотелось обратно.

Что ни скажи, а с этими ребятами жилось значительно радостнее.

В общем, такая получается фантастическая история. Я бы и сам чуть ли в неё поверил, если бы услышал раньше. Но в случае если для съёмок фильма по мотивам твоих собственных мемуаров потребуется целая куча эффектов, как тогда оценивать степень реалистичности любой услышанной истории?..

Vol.2 Все оттенки серого

С погодой повезло: целый сутки шёл ливень. С утра он лишь моросил, словно бы разминался, а к полудню разошёлся до настоящего ливня. Солнце не пекло крышу, исходя из этого я имел возможность преспокойно валяться в постели в собственной чердачной каморке, наслаждаясь бездельем.

Потому, что было мрачно, мой торшер сделал вывод, что уже вечер и иногда отказывался трудиться.

Бороться с его капризным характером было полностью безтолку, исходя из этого, в то время, когда он внезапно начинал мигать и тух, я откладывал книгу и наблюдал в окно на переживающие внизу джунгли, в каковые разросся сад на заднем дворе.

Ближе к обеду я начал предпринимать вылазки на кухню, применяя для этого собственный «наблюдательский» талант, поскольку подниматься и ковылять на первый этаж было весьма лень. На кухне никакого перемещения не наблюдалось. Я пробрался в одну из кастрюль и постарался предугадать, имеется ли в её чёрном нутре что-нибудь съедобное. После этого постарался выполнить тот же фокус в чёрном холодильнике, но и то и другое выяснилось занятием бестолковым.

Если судить по графику, дежурными по кухне сейчас назначались Прихлоп и Антон.

Антона я с самого утра не видел, а Дмитрий ошивался где-то в доме, напевая себе под шнобель какие-то похабные песенки. На моей памяти не было и раза, в то время, когда Димон не забывал либо не притворялся, что забыл о собственном дежурстве. Необходимо было его отыскать и потормошить, в противном случае обеда не видно.

Я облетел целый дом и отыскал Прихлопа в том месте, где додумался бы искать в самую последнюю очередь: он сидел на краю моей кровати рядом с моим телом и, по всей видимости, терпеливо ожидал, в то время, когда я возвращусь.

— Научи меня так же как ты, дабы дыхание не задерживать. – настойчиво попросил он, когда я открыл глаза.

Димон также был наблюдателем, но отчего-то имел дурную привычку не дышать, покидая тело. Исходя из этого быть в таком состоянии он имел возможность, самое большее, 60 секунд полторы.

— А для чего ты задерживаешь?

— Не знаю. Ты вот для чего не дышишь, в то время, когда в воду ныряешь?

— Это различные вещи. Вот ты, пока тут сидел, не увидел, дышал я либо нет?

— Дышал, наподобие.

— Вот. Это лёгкие мои дышали, а сам я был на кухне. Тебя, кстати, искал. Мы кушать сейчас будем?

Последний вопрос Димон предпочёл проигнорировать.

— Так я тебя о том и задаю вопросы: как у тебя получается?

— Да никак. Получается и всё. Я думаю, ты легко сам вбил себе в голову, что необходимо задерживать дыхание, и исходя из этого задерживаешь.

Попытайся избавиться от данной дурной привычки.

Легко внуши себе, что задерживать дыхание не требуется.

— Внушить себе? — недоверчиво переспросил Димон, — это как?

— Не знаю. Попытайся, в том месте, помедитировать, к примеру…

Слово «медитация» Прихлоп очевидно перепутал с кое-каким похожим словом, по причине того, что тут же поднялся, обиженно фыркнул, сообщил «не желаешь сказать – не скажи» и ушёл. Причём вряд ли ушёл готовить обед.

Смирившись с вынужденной голодовкой, я решил несколько часов поспать. Погода именно располагала. Но, наверное, все в доме лишь этого и ожидали.

Лишь я задремал, в помещение ворвалась Танька с нечесаными мокрыми волосами, в халате и прямо с порога начала угрожать мне лютой смертью.

Я спросонья кроме того не сходу осознал, чего она от меня желает, но позже через поток непечатных слов, каждое из которыхпо мнению маленькой фурии, совсем совершенно верно высказывало всю мою сущность («сучность» в Танькином выполнении), я различил требование больше никогда-никогда-никогда не сметь подглядывать за ней в душе. Я весьма удивился и, по всей видимости, у меня было такое красноречивое выражение лица, что сходу убедило Таньку в моей невиновности. А роль моя так и осталась немой, по причине того, что злюка тут же извинилась (извинение оказалось значительно меньше, чем витиеватая обвинительная речь) и провалилась сквозь землю так же быстро, как показалась.

Мин. через пять возвратился Димон и спросил, правда ли я считаю, что рукоблудство может оказать помощь делу. Он, думается, так и не осознал, отчего я так смеялся.

В то время, когда в помещение, предварительно постучавшись (чего никто не считая него в этом доме ни при каких обстоятельствах не делал), вошёл инквизитор Миша, я осознал, что поспать мне не удастся. И верно осознал.

— Слушай, помоги мне с одним дельцем, а?

— Не вопрос. А что за воротиле?

— Ты до тех пор пока наряжайся потеплее, я тебе в ходе поведаю.

До тех пор пока я натягивал ботинки и форменную куртку, Мишка прохаживался по помещению и говорил:

— В принципе, ничего особого, но без наблюдателя возможно и всю ночь провозиться.

— Так мы что, ночью отправимся?

— Нет. Отправимся прямо на данный момент.

— Так так как утро же.

— Ну, во-первых, не утро, а сутки уже. Кстати, время чего-нибудь покушать.

— Обеими руками за.

— А, во-вторых… ты про мир Пси слыхал?

— Нет.

— Ну и верно. Поганое местечко. Не самое нехорошее, само собой разумеется, но и не курорт. Ночь в том месте двадцать часов в день, леса целые, цивилизации никакой, народ дикий, чёрный и нечисти разной много.

В общем, всё как я обожаю.

Данный Пси, возможно сообщить, моё рабочее место. Всегда в том месте что-то случается.

Мишка улыбнулся, после этого критично осмотрел мой костюм и нахмурился.

— Это вот ты потеплее оделся, именуется? Я ж говорю, в том месте ночь практически в любое время и леса целые. Замёрзнешь.

— Осознаёшь, Миш, — оправдывался я, — у меня на данный момент таковой период в жизни, что совсем нефига надеть… Кроме того жилетку – и ту огромный кальмар порвал. А новую ещё не привезли. Вот.

— Хорошо, отправимся, пожалую тебе что-нибудь с барского плеча.

Мишаня обогатил мой гардероб толстым свитером, шерстяными носками и маленькой тёмной вязаной шапочкой. Мишкина экипировка смотрелась существенно важнее, не смотря на то, что и достаточно эксцентрично: поверх неспециализированной защитной формы он надел белую длиннополую рясу с капюшоном, волосы зафиксировал узким серебристым обручем, поверх рясы наискось перекинул ремень с закреплёнными на нём тускло поблескивающими пузырьками и штырьками с жидкостями и различными порошками. На шее у него висели распятие, иудейская звезда Соломона и перевёрнутая пятиконечная звезда – пентаграмма.

— И что, ты неизменно в таком виде трудишься? – спросил я.

— А что? – обиделся Мишка. – Нет, выглядит, само собой разумеется, странновато… Но мне основное, дабы эффект был. А рясу надеваю для местных. Опасаются они людей в тёмных костюмах, а в данной хламиде схожу у них за какого-либо священника либо что-то типа того.

Кстати, как у тебя с оружием?

— Табельное. И две обоймы патронов.

— Покинь тут, не понадобится. На вот тебе кое-что получше.

Мишка протянул мне древесное распятие с серебристой фигуркой Спасителя на нём. Распятие было величиной с мою ладонь и достаточно тяжёлое.

— Что мне с этим делать? – я постучал распятием по столу, прикидывая, какого именно будет кому-нибудь взять таковой штуковиной по голове. Мишка, думается, предугадал мой план.

— Себе по голове постучи. Повесь на шею. В случае если какая нечисть пристанет – тыкай прямо в рыло. Осознал?

— Осознал. Лишь я это… не то дабы весьма верующий.

— Нужно будет, — криво улыбнулся Миша, — и в деда мороза уверуешь. На вот тебе фонарик. Горит? Превосходно. Отправимся.

Мы спустились на кухню и перекусили чем всевышний отправил.

— Так что мы в том месте на этом Пси забыли? – спросил я.

— Банши. – Промолвил Мишка.

— Будь здоров.

— Да нет, банши… это, меньше, что-то типа колдуньи. Злющая тварь с мало приятным голосом.

— Ну, ты прямо мою училку по литературе обрисовал. – Улыбнулся я. – А что с ней нужно сделать?

— Ликвидировать. Плохая она. Детей ест, мужиков кастрирует, скот пугает.

В общем, ведёт себя антисоциально и доставляет местным обитателям определённого рода неудобства.

— А ты откуда знаешь? На разведку ходил? Либо в сети высмотрел?

— Нет, для чего. Приснилось.

Я поразмыслил, что Мишаня шутит и заулыбался.

— Напрасно смеёшься. Ты думаешь, то, что ты во сне видишь, это творение твоего разума? Три ха-ха два раза.

Не льсти собственному своей фантазии и сознанию – они на такое не могут. Все твои сновидения – это сигналы из вторых миров. Само собой разумеется, сначала всё это сливается в одну сумбурную массу и разобраться с ней бывает очень сложно, но… в случае если потренироваться… настроиться…

— А мне вот сейчас какие-то папуасы снились. – Поделился я. – Собирали зелёные орехи и плакали. К чему бы это, а?

— К Шурику, вероятнее. В смысле, обратись. Мне так думается, это по его части. Хорошо, доедай скорее и пошли!

Я оперативно заглотил остатки «обеда» и последовал за Мишаней в джунгли-сад на заднем дворе.

— Так, значит, на Пси ты ни разу не был… – задумчиво констатировал Миша. Я для пущей убедительности кивнул. Позже ещё и помотал головой. – А что же делать?

Миша взглянуть на меня с таковой надеждой, что мне стало кроме того стыдно, что я не знаю ответа.

— Придумал. – Тут же добавил Мишка. – Я на данный момент.

Он сбегал в дом и возвратился с фотографией. На фото Миша с ухмылкой до ушей был заснят в собственной белой рясе и каким-то тёмным порошком в сложенных чашей ладонях на фоне таинственного вида каменной постройки, увенчанной крестом.

Место встречи. 5 июля 2016 года. Победителей не судят?!


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: