Vol.6 на самом дне гудзона 4 страница

История

— Пришёл в сознание! – в первую очередь услышал я. Линия забери, наверное, я опять забыл присесть и грохнулся на пол…

— Какой-то он у вас нервный, но…

— Чего вы стоите? Бегом мальчишку искать!

Послышался топот ног. Я открыл глаза и заметил Антона.

— Он на хоккейной коробке. – Сообщил я. – Побежали, в том месте что-то плохое творится!

Антон кивнул, и мы выбежали на улицу с тёмного хода. Чуть позднее нас догнал Миша, у которого из-под куртки торчала рукоять обреза.

— Смотрите! – Антон указал на следы, цепочкой уходящие вдаль. – Сперва их было двое: отечественный мальчик и кто-то взрослый, если судить по размеру ноги. А позже… смотрите!

Следы взрослого поворачивали в сторону и прятались за углом строения, тогда как детские длились в прошлом направлении.

— Мне думается, что-то начинает вытанцовываться… — Пробормотал Антон. Мы скорым шагом продолжили собственный путь.

Ледовое поле, на котором я увидел Славика, было самым отдалённым и диким. От лагеря его отделяли заросли обнажённых ветвистых кустов, а иначе окружал чёрный хвойный лес.

— Идите, я вас догоню! – шепнул мне Антон и рысцой побежал в том направлении, куда уводили следы взрослого.

Через заросли вела одна чуть заметная тропинка, но времени для её поисков не было, исходя из этого мы с Мишкой двинулись напролом.Vol.6 на самом дне гудзона 4 страница Поле освещалось лишь рассеянным светом окон ближайшего строения в полусотне метрах, да луной, которая то и дело пропадала в толще быстро спешащих по небу туч. В этом изменчивом призрачном свете нам однако удалось рассмотреть Славу.

Он так же, как и прежде стоял в том месте, где я увидел его в первый раз, но сейчас был несколько.

Со стороны кустарника, из которого мы только что выломились на лёд, к нему приближалась низкая фигура в лохмотьях, которыми стало некогда пышное розовое платье, со спутанными русыми волосами, закрывающими лицо и простёртой к юноше рукой. Она двигалась медлительно, дабы не поскользнуться на льду в туфлях на каблуках и опустив голову вниз. Мальчуган, наверное, был парализован кошмаром и не сводил округлённых глаз с мрачной фигуры.

Бежать он, наверное, кроме того не думал.

Я растерялся и застыл на месте, а Мишка, выбежав на пара шагов дальше меня и заскользив на льду, вытащил собственный обрез и направил на ужасную фигуру. Та увидела его, остановилась и подняла голову. Это была та самая девочка, утонувшая в реке, чью сестру я пробовал разыскать. Она повернулась к нам, попятилась и как будто бы бы застыла в нерешительности.

Мишка щёлкнул крючком затвора и прицелился.

Попасть в неподвижную цель с для того чтобы расстояния было несложно.

— Находись! – раздался не сильный голос издали. Миша, не спуская глаз с призрака, прислушался. Я посмотрел в ту сторону, откуда доносился крик, но заметил лишь неспокойные перемещения вершин кустарника, через что кто-то пробивался к нам. Крик повторился уже ближе:

— Находись! Не стреляй! Олег, не давай ему стрелять!

Голос оборвался. Я нерешительно подошёл к Мише, что всё ещё держал призрака на прицеле.

— Миш, может, не нужно?

— Ты до сих пор не веришь что ли? Глаза раскрой! Призрак! – вскрикнул великий инквизитор. – Солью в неё!

Миша выстрелил, но я успел толкнуть его под руку, так что соль неровной фигурой легла в снег в полушаге от цели.

— Ты что творишь?!

Мишка оттолкнул меня и опять поднял обрез, в одном из стволов которого ещё оставался заряд.

— Дядька, не стреляй! – нежданно взмолилась сама фигура. Миша оторопело опустил ствол.

— Для того чтобы в моей практике ещё не было… — Пробормотал он.

Я воззрился на фигуру, которая подняла в мольбе бледные руки с обломанными ногтями и пятилась назад, со страхом глядя на всё ещё дымящийся ствол. Миша тряхнул головой и опять направил оружие на цель.

— Дядя, не нужно! – опять взмолилась фигура. Лишь на данный момент до меня дошло, что девочка говорит мальчишеским голосом.

— Находитесь! – раздалось уже совсем близко. На лёд выскочил Антон, поскользнулся, поднялся и побежал к нам. – Отставить пальбу!

Миша совсем опустил собственный обрез и в растерянности озирался то на призрак, то на меня, то на Антона.

— Ребят, что происходит, кто мне растолкует?

Антон посмотрел на нас и с нежданно доброжелательной ухмылкой подошёл к призраку девочки.

— Заканчивай собственный цирк, Егорка. – Мягко внес предложение он. Бледная утопленница посмотрела на него, после этого на ствол. Антон кивнул и улыбнулся. – Видишь, ты кроме того отечественного великого инквизитора запутал своим маскарадом.

Лучше разубедить его, пока он глупостей не наделал.

Утопленница набралась воздуха и прямо на отечественных глазах превратилась в мелкого мальчика. Слава, ещё не успевший отойти от первого потрясения, лишь и смог вымолвить:

— Егор?!

Малец посмотрел на него исподлобья, шмыгнул носом и не сообщил ни слова.

— Егор… из-за чего? Для чего ты так… как ты это так…

— Хорошо, давайте позже разберёмся. – Сообщил Антон, поднявшись между братьями. – Мы все перенервничали, но сейчас всё будет в порядке…

— Ничего не будет в порядке! – внезапно крикнул Егор. – Она погибла из-за тебя! Это ты виноват! Тебе её не жалко?

Тебе ни при каких обстоятельствах не было так жалко человека, дабы желать стать им, дабы оказать помощь… Дабы он ещё пожил!

Его голос сорвался на визгливый фальцет. Егор не легко задышал, желал сообщить что-то ещё, но не смог и просто махнул рукой.

— Для чего ты так? – повторил Славка. Брат опять взглянуть на него исподлобья и отвернулся. Слава без звучно отправился прочь.

Антон знаком указал нам с Мишей его проводить, что мы и сделали.

Горе-вожатые, влажные, озябшие и злые, возвратились в корпус чуть позднее нас. За время отсутствия тут взрослых, юные преступники перевоплотили размещение отряда в настоящую обитель хаоса. Наоравшись всласть на собственных подопечных, парочка наконец увидела нас.

Думается, отечественная находка обрадовала их так, что они мигом позабыли все обоюдные обиды. Кроме того весть о том, что призрак наконец отстанет от юноши, порадовала их не так очень сильно.

Пропажи Славкиного брата они, кстати говоря, кроме того не увидели. Мы сочли верным не информировать их на данный счёт, а лучше отпоить Славика чаем, да и самим мало согреться. Фактически, за этим занятием нас и застали Антон с Егором.

Братья обменялись мрачными взорами. Егор посмотрел на Антона.

Тот весьма серьёзно кивнул, похлопал парня по плечу и присоединился к нам.

— Слав, пошли, разговор имеется. – Сообщил Егор, глядя в сторону. Славка, ничего не ответив, встал и вышел с братом на улицу. Вожатые спохватились было их остановить, но Антон заверил их, что всё будет в порядке.

То же самое он повторил ещё более с уверенностью, в то время, когда из-за двери стали доноситься звуки драки. Вожатые ёрзали на стульях, но вмешаться в беседу братьев не решались, как будто бы пригвождённые к месту строгим взором Антона.

Я и сам здорово переживал за братьев, но, в то время, когда незаметно покинул тело и полетел подглядывать, отыскал обоих сидящими бок о бок на ступенях крыльца. Братья говорили. Кроме того будучи глухим, я осознал, что разговор не из приятных.

Но, но, по окончании для того чтобы дела приятных бесед быть просто не может. Я кроме того представить не могу, что бы почувствовал, если бы выяснил, что мой личный брат (если бы он у меня был) чуть не свел меня с ума.

Братья возвратились в корпус через сорок мин.. У обоих вид был усталый, а у Егора на щеке красовалась солидная ссадина. Удостоив нас только беглым взором, братья ушли в собственную палату.

— Так что, сейчас всё в порядке? – неуверенно задала вопрос девчонка вожатая.

— Думаю, да. По крайней мере, нам тут больше делать нечего. С завтрашнего утра отечественная помещение снова будет в полном вашем распоряжении.

Вожатые переглянулись и смущённо заулыбались. Мы захотели им спокойной ночи и отправились к себе.

Ясное дело, в отечественное отсутствие никаких ремонтных работ дома не проводилось. Не потому, само собой разумеется, что мы были незаменимыми в этом деле элементами, а просто по причине того, что остальным гордость не разрешала трудиться, пока кто-то сейчас «развлекается». В общем, кухня, в которой мы поглощали отечественный второй ланч (дабы съёсть первый, нам опять было нужно подняться спозаранку!), имела тот же вид, что и до отечественного ухода.

— Подожди, подожди, я не осознал, так не было призрака? – в очередной раз перебил Антона Прихлоп.

— Сложно сообщить… — Задумчиво сказал Антон. – Я, вообще-то, в этом не эксперт… Спроси Мишу. Он так как у нас великий инквизитор.

Димон перевёл любопытствующий взор на Мишку, а тот злобно зыркнул на Антона и пробурчал:

— Нет. Выясняется, не было.

— Что, Миша?

— Не было призрака! – сорвался Мишаня, — не было! Я совершил ошибку, с кем не бывает? Но было весьма похоже!

— Если бы это был призрак, отечественная история утратила бы всякую остроту. – Задумчиво сказал Антон, опираясь на спинку стула и прихлёбывая кофе. – И стала бы одной из тех, в которых в большинстве случаев участвует отечественный Мишель. Но мы-то так как люди, по сути собственной, нетривиальные…

— Так что же это было? – нетерпеливо перебила его Танька.

— Это была неординарная свойство Славиного братца, за которой, по всей видимости, меня и отправили на это дело. – Ответил Антон. – Свойство видоизменять собственную внешнюю оболочку. Я всё осознал, в то время, когда заметил, как следы взрослого (директора лагеря, которым он прикинулся, дабы забрать Славку на прогулку) преобразовывались в детские следы, а позже следы туфель на каблуках. Громадный талант у отечественного мальчика, я вам доложу.

Зуб даю, данный паренёк когда-нибудь обучится ходить по мирам.

И тогда мы легко обязаны будем завербовать его в отечественный разведотдел.

— Кадр легко незаменимый. – Дал согласие Андрей.

— Но, ему и без того прекрасно. – Продолжал Антон. – Он уже лет пять применяет собственную свойство, дабы дурачить ближних. Притворялся преподавателями, собственными родителями, время от времени знаменитостями… Я с ним поболтал, само собой разумеется, на эту тему, но нужно бы однако за ним присматривать, кабы чего не натворил и не попал в нехорошую компанию. Андрюш, ты скажи шефу, дабы имел в виду.

— Сам скажи. В отчёте.

Отыскав в памяти про грядущий отчёт, Антон сходу погрустнел.

— Весьма интересно, они когда-нибудь помирятся? – задумчиво сказала Танька.

— Братская любовь – вещь сильная. – Увидел Шурик. – Не смотря на то, что, Я бы за такие шутки не забыл обиду и брата родного. Тут осадочек на всегда останется, но отношения собственные они точно наладят. А что, кстати, с девчонкой?

Ваш Славик правда был виноват, что она утонула?

— С девчонкой история печальная. – Набрался воздуха Антон. – Она вправду самоубийца и вправду сделала это из-за любви. Вернее, из-за отсутствия оной. Я поспрашивал детей и определил: на той дискотеке ей несколько Славик отказал в медленном танце.

Далеко не один.

Дети… Злые, довольно часто неуравновешенные, непонятые… Прекрасно, что такое не довольно часто случается.

— Чаще, чем хотелось бы.

Андрей поднялся, залпом допил собственный кофе и грохнул чашкой по столу.

— Хорошо. Оптимален болтать. Достраиваемотечественный домик. Все в сборе, так что оправдания не принимаются.

У нас остался один сутки, а на следующий день опять в бой, потому что зло не спит! За работу!

Выдав нам сию блестящую обращение, Андрюха повернулся на каблуках и вышел из кухни. Мы переглянулись, насладились последними минутами безделья и лениво неохотно расползлись по своим делам.

Vol.8 Великий инквизитор

В начале существовал только вечный, бесконечный чёрный хаос – шепетильно перемешанная и взболтанная действительность, в которой заключался источник судьбы, откуда потом появилась отечественная вселенная, другими словами всё то, с чем мы сталкиваемся ежедневно. Но вся эта сложная, многослойная упорядоченная конструкция по каким-то неизвестным мне законам физики пытается возвратиться в изначальное состояние, другими словами погрузиться обратно в мрачный бардачный хаос, дабы, возможно, переродиться во что-то новое, уникальное, никому ещё не известное. Что при этих видоизменениях случится, например, со мной, рядовым обывателем… Возможно, ничего хорошего.

— Хватит голову забивать всякой чушью. Большое количество будешь знать – не разрешат состариться.

Я посмотрел на Таньку поверх книги. Она поднесла к губам корпус от гелевой ручки и влепила мне в лоб комочек жёваной бумаги.

— Мне, наверное, и без того не дадут. – Буркнул я, отлепляя комочек. – А вот ты придерживаешься космогонической либо теогонической теории появления вселенной?

Танька влепила мне второй комочек в то же самое место.

— Ты ботаник. Этого ещё не хватало. какое количество же у тебя недочётов, а, стажёр?

— С чего это ты заинтересовался такими вещами? – задал вопрос меня Андрей, сидящий за столом директора в нашей комнате для плановых заседаний.

— Дабы дотянуться до полки с фантастикой, мне было нужно бы подняться, а эта книжка лежала ближе всех.

— Ну-ка разреши посмотреть.

Я перегнулся через парту и протянул ему объёмный том называющиеся «легенды и Мифы населений украины». Андрей перевернул пара страниц и покачал головой.

— Важная книжка.

— Всё враки! – подал голос с задней парты Димон. – Понавыдумывали сказок целый талмуд!

— Где-то, само собой разумеется, враки, — дал согласие Андрей, — а где-то совсем и не враки. В базе мифов и легенд практически в любое время лежит настоящий прецедент, что со временем обрастает неправдоподобными подробностями.

— Так что, мир правда показался из хаоса? – задал вопрос я.

— На данный счёт существует множество теорий. Я тебе одно могу сообщить: у меня имеется все основания считать, что это было как раз так.

— Из-за чего?

— А вот тут Танечка права. Большое количество будешь знать – не разрешат состариться.

— Атас! Директор идёт! – крикнул Мишка, что шпионил около замочной скважины. Мы тут же приняли положение образцовых учеников.

Андрей соскочил с директорского кресла и уселся рядом с Шуриком за первой партой.

— Здравствуйте, товарищи, — кинул директор, проходя бодрым шагом к собственному столу.

— Здравия хотим, товарищ майор!

Армейские привычки у Альберта Борисовича укоренились так прочно, что и в отечественной гражданской организации он настаивал на соблюдении военных правил. Слава всевышнему, не всех. Мне говорили, что полгода назад не считая костюма по столовой существовал кроме этого костюм по уборке и круглосуточный часовой у входа в башню.

От таковой жизни из «Истока» убегала половина сотрудников, по окончании чего Альберт Борисович однако смягчил правила.

— Теремков, доклад. – Приказал директор, выкладывая на стол какие-то бумаги из собственного портфеля. Андрей встал и положил перед ним пара папок с отечественными отчётами.

— За истекший период чрезвычайных происшествий не произошло. Отчёты по последним делам перед вами. Утрат среди личного состава нет, текущих заданий нет.

— А с ремонтом что? – спросил директор, перелистывая отечественные отчёты.

— Закончили, Альберт Борисович. Перечни по расходам в том месте же, среди отчётов.

— Так. Где, не вижу? А, вот. Имеется. Та-ак. А что с дырой в подвале?

— Я желал у вас уточнить, что с ней предпринять…

— А что тут уточнять? Замуровать!

— Имеется замуровать.

— Чумин, что с проверкой?

— Не знаю, Альберт Борисович. – Развёл руками Мишка. – Инспекторша ничего не сообщила. Я ей все отчёты сдал, на все вопросы ответил. Она ушла, вот, два дня её не видел.

— Хорошо, я с ней сам поболтаю. К тебе следующее задание.

Директор протянул через стол конверт, что мы по цепочке передали Мише.

— Теремков, другое распределяй сам. Работы скопилось много.

— Возможно забрать с собой наблюдателя? – задал вопрос Миша.

— Сами разбирайтесь, кому нужнее.

— Я первый забил! – увидел Мишка.

— Разбирайтесь. – Повторил директор и поднялся. – Кстати, Теремков, с диплодоком на Каппе вопрос остался нерешённым. Имей в виду.

— Осознал, Альберт Борисович. Разберёмся.

Директор вышел. Когда дверь за ним закрылась, встал ужасный гвалт. Ни при каких обстоятельствах бы не поразмыслил, что шесть человек смогут создавать столько шума.

Андрей опять уселся за директорский стол и просматривал содержимое конвертов.

— Так… клопы-убийцы в мире с дурным заглавием Мю… Прихлоп, занимайся. заявка и Карта местности с подробностями задания прилагаются.

— Фу, клопы! – поморщился Димон. – С чем лишь не приходится трудиться!

— Это подождёт, — продолжал Андрей, сортируя конверты, — это также не безотлагательно… Так, Тань, мы с тобой отправимся заморим диплодока. Саня, тут что-то непонятное на Лямбде, по-моему, это к тебе. Разберись.

— Прогноз погоды с Лямбды кто-нибудь слышал? – спросил Александр, просматривая содержимое конверта.

— Пурга! – улыбнулся Мишка.

— Ясно, что пурга. Как всё не хорошо?

— Весьма всё не хорошо, можешь мне поверить. Так что, значит, Олега я забираю?

— Да забирай, всевышний с тобой. – Махнул рукой Андрей. – В случае если справитесь поскорее, будет весьма кстати. Поможете нам с динозавром. Что в том месте за дела на Пси?

— Колдунья. Что-то типа знахарки-отшельницы с поганым характером. Быть может и настоящая… Посмотрим.

— Хорошо, удачи. Дальше. Антоша, у меня имеется пара небольших поручений по различным мирам, но я могу тебе предложить пойти с нами охотиться на динозавра.

Антон сделал вид, что погрузился в тяжёлые раздумья.

— Само собой, я с вами! В случае если лишь у Таньки найдётся запасное ружьё.

— Найдётся. Можешь кулеврину забрать. Так, никого не забыл? Все при деле? Превосходно, за работу.

Мы встретились с Мишей в коридоре второго этажа, готовые отправиться в путь. Он нацепил собственную рясу, на рукавах которой показывались неотстиранные бурые пятна, и закинул за плечо самодельную котомку, а я облачился в подаренный Мишей кожаный плащ, рассовав по карманам оружие, фотоаппарат и диктофон. Увидев последний, Миша весьма неодобрительно заявил, что с этими игрушками меня, вероятнее, заколют вилами, признав за волшебника.

Я дал обещание быть очень осмотрительным и великий инквизитор смягчился.

— Нам предстоит поездка на публичном транспорте, так что прихвати с собой какую-нибудь мелочь.

Я позвенел одним из карманов.

— А для чего нам в публичный транспорт?

— Дабы доехать до места, из которого поближе будет топать до отечественной деревни. В случае если отправимся прямо из этого, то нужно будет чесать пешком километров десять по чёрному полю. Ты же не забываешь, как выглядит отечественный необычный мир Пси?

Я кивнул. Пси я не забывал отлично, лишь не помнил ничего хорошего.

— А мы на долгое время в том направлении?

Миша пожал плечами.

— Как окажется. Колдуньи, они же народ таковой… До тех пор пока отыщешь, пока захватишь, пока удостоверишься, что она вправду колдунья… Последнее в большинстве случаев получается сложнее и продолжительнее всего. Слушай, а давай машину заберём?

Сэкономим, да и в троллейбусе трястись не будет необходимо!

— Давай. А что если она кому-нибудь пригодится?

— Обойдутся. Мы первые заняли. Давай, погнали.

Ездить с Мишей мне нравилось больше, чем с кем бы то ни было. Он был самый осмотрительный шофер, лихих гонок старательно избегал, действительно, заставлял обязательно пристёгиваться и совсем немел в ходе поездки, всецело сосредотачиваясь на дороге. Исходя из этого ехали мы негромко, нормально и без звучно.

Около огромного торгового комплекса Мише удалось без урона для собственного и чужого транспорта запарковать отечественную «семёрку». Мы вошли в оживлённый яркий торговый зал и оттуда приятель за втором проследовали в чёрное пустынное поле мира Пси.

— Вот так как какие конкретно антитезы время от времени жизнь подбрасывает! – восхищённо увидел Михаил. Я не отыскал, что добавить, исходя из этого без звучно огляделся, не особенно рассчитывая что-нибудь рассмотреть. Но, вопреки ожиданиям, неподалеку от нас я увидел дрожащий свет жёлтых тёплых огней.

Белая фигура Миши направилась прямо в том направлении.

— С местными буду говорить я. – Предотвратил меня великий инквизитор. – Ты держись в стороне, в противном случае вид у тебя уж больно мрачный. Сообщу, что ты мой ассистент. Без меня лучше никуда не ходи, в противном случае дурачок какой-нибудь закричит, что ты волшебник, все остальные подхватят, и понеслась.

Разъярённую толпу этого дремучего населения украины чем остановишь.

Подобные рассуждения меня мало напугали, но отступать было поздно: мы уже вошли в деревню. Людей на слабо освещённых улицах было мало. Двери были закрыты на засовы, а окна закрыты плотными ставнями.

Миша оторвал откуда-то факел и прикурил его о не сильный пламя в чугунной решётки старомодного фонаря, каковые тут и в том месте торчали из почвы на протяжении улицы на высоте чуть выше отечественных голов.

— Ты что ж такое делаешь-то, хулиган? – раздался чей-то неприятный голос из придорожной тьмы.

— Хулиганю. – Равнодушно отозвался Миша. – Здорово, фонарщик.

— Брат Михаил! – вскрикнул бородатый мужик, выволакиваясь из тени. Он был невысокого роста, да ещё и горбатый, сплошь заросший волосами и с очень сильно косящим левым глазом. Если судить по произношению, зубов у мужика в наличии не имелось вовсе.

На нас он наблюдал снизу вверх, высоко задрав голову: на меня с подозрением (косым глазом), а на Мишу чуть ли не с восхищением.

— Ассистент мой. – Кратко пояснил Миша, также увидев его взор. – Брат Олег.

Мужик пожевал бороду, но ничего не сообщил.

— Говори, где старосту искать. – Сообщил Миша. – А ещё напомни мне, в которой хате Антипка живёт.

— Это что Антипка? Тот, что чудо-берданкой надысь обзавёлся что ли?

— Он самый, лишь не чудо-берданкой, а пушкой бесовской.

— Чур меня! – испугался мужик и перекрестился. – Вот оно как! В крайней хате он живёт, Антипка-то.

Пожевав бороду, мужик опять перекрестился.

— А староста?

— Заседают-с… — Задумчиво ответил фонарщик. – Под сводами.

— В церкви что ли?

— Ну, да, в церкви, в церкви.

— Благодарю, хороший человек.

— А, это, берданку-то у Антипки что, получается, отберёшь?

— Отберу. Потому что нечего хорошему человеку, в всевышнего верующему, захламлять дом собственный штуками бесовскими.

— Согласен, брат Михаил.

Мы пошли прочь, а мужик так и остался находиться у фонаря, качая головой и что-то бормоча себе в бороду.

— Данный Антипка – тот самый мужик, у которого ты дробовик видел?

— Он самый. У других я, наподобие, ничего для того чтобы больше не увидел. Необходимо изъять.

— Для чего?

— Потому что нечего хорошему человеку, в всевышнего верующему, захламлять дом собственный штуками бесовскими. – Процитировал сам себя Миша. – К тому же, нам эта игрушка понадобится.

— А он по нам из неё палить не будет?

— Не знаю, — легкомысленно пожал плечами великий инквизитор, — Антипка, он ж дурак, мало ли чего ему в голову взбредёт. Ты меня с улицы подстрахуй, в случае если что.

Вовнутрь Миша вошёл один, вручив мне факел. Я поднялся около двери, дотянулся оружие и снял с предохранителя. Сперва до меня доносился только звук приглушённой беседы, после этого отдельные обрывки и удивлённое восклицание фраз, из которых нетрудно было додуматься о сути всего беседы.

Наконец дверь открылась, показался Миша с навороченным дробовиком американского примера.

— Вот и всё. – Сообщил он, облегчённо набравшись воздуха. – На, будешь моим оруженосцем.

Я повесил тяжеленное орудие смертоубийства за пояснице и побрёл за Мишей в сторону единственного каменного строения в этом посёлке – высокой таинственной часовни, возвышавшейся в конце улицы.

— А что сообщил тот дядька, в то время, когда ты у него дробовик забрал? – спросил я дабы скрасить время пути.

— Большое количество чего. – Ответил Миша. — Что живёт на отшибе, близко к лесу, а оттуда тварь любая лезет прямо во двор… Что овец сейчас может нормально пасти, по причине того, что несколько дней назад сходу трёх волков из данной штуки завалил… Что соседи его сейчас уважают… Что деньги в семье показались… В неспециализированном-то, мужик прав, такая штуковина в хозяйстве громадное подспорье. Но… не верно это.

— А что не верно? Разве мы не должны людям помогать?

— Должны. И помогли. Ещё б чуть-чуть и тот гнусный фонарщик этого дядьку прирезал бы из зависти где-нибудь в подворотне.

Я ж тут не первый сутки.

Людей успел определить как направляться. И уж точно знаю, где Антипка живёт. А сейчас и фонарщик знает, что «чудо-берданки» у того уже нет.

Я мужику жизнь спас.

Мы остановились около дверей часовни. Мишка воткнул факел в почву и добавил:

— Сашка прав был полностью. Эти свободные предприниматели собственными небольшими торгашескими заинтересованностями погубили бы кучу народу. Хорошо, пошли вовнутрь.

не забывай, что тебе сказал: держись поскромнее.

Я кивнул, и мы вошли. В часовня была совсем небольшой. Не больше отечественной совещательного помещения в башне, другими словами величиной с простой школьный класс, лишь с высокими сводчатыми потолками.

Свечей было не большое количество, ровно столько, дабы мало разогнать полумрак и осветить предметы, о каковые возможно было бы споткнуться, пробираясь к алтарю. Я увидел, что тут практически не было фресок и икон с ликами. Лишь два образа с малоизвестным мне святым над самым алтарём и два либо три мозаичных узора с непонятным знаком на боковых стенках.

Не заметил я и привычных крестов.

Около алтаря свечей было больше, они освещали его, пространство перед ним и передние последовательности скамей, выстроившихся в единственном зале и главном. На скамьях сидели мужчины, человек десять, в долгополых шляпах и очень сильно поношенных одеждах наподобие пиджаков. По бокам алтаря, как будто бы часовые, находились фигуры в рясах из какой-то мешковины, запрятав руки в рукавах, а лица под капюшонами.

Перед сидящими людьми стоял мужчина в белой (по крайней мере, когда-то) рубахе, жилетке, вышитой твёрдыми коричневыми кружевами, и широких штанах. На голове у него красовалась шапочка таковой фасона и модели, каких я ни при каких обстоятельствах нигде не видел. Человек что-то сказал собравшимся, но, когда мы вошли, умолк и, приложив руку козырьком к глазам, пробовал разглядеть, кто пришёл.

Определив Мишу, он улыбнулся и медлительно отправился навстречу. Остальные члены собрания, наверное, также определили великого инквизитора и приветствовали нестройным хором. Я шёл прямо за Мишкой, пробуя скрыться в его тени, а он двигался за мужчиной, что вёл его в круг света около алтаря.

Так мы были перед всем собранием.

— Я взял ваше послание. – Сообщил Миша, когда подвернулась возможность сказать хоть слово в поток, изливавшийся из уст мужика в шапочке, что, как я осознал, и был старостой деревни.

— Я весьма рад! – сказал староста. – Мы радостны видеть тебя, брат Михаил! Твой приход – это неизменно хорошая весть для нас!

— Мне бы хотелось определить правильнее, в чём беда и где искать проклятую бестию, которая не даёт спокойствия хорошим людям твоей деревни.

— Я рад и удивлён твоему приходу, брат Михаил, — как будто бы бы не услышав последнюю фразу, продолжал староста. – Не ведаю, кто имел возможность из отечественных обитателей отправить весть для тебя, но, кто бы он ни был, да снизойдёт на него благословение за его благой поступок. Что же до бестии окаянной, то это…

— Постой, погоди. Дела я предпочитаю обсуждать наедине. Без посторонних. – Перебил Миша. – Состоимся в исповедальню?

В том месте мы сможем побеседовать напрямую и без обиняков.

Староста поколебался и дал согласие. Они состоялись в один из чёрных углов часовни, где я, приглядевшись, заметил кабинку наподобие туалета с двумя дверьми. Я остался в одиночестве на обозрение десятка пар глаз, каковые взирали на меня, мягко говоря, с недоверием.

Кроме того фигуры в рясах, лиц которых я не видел, казалось, смотрят подозрительно.

Я смутился и поспешил уйти, стараясь не поворачиваться к людям спиной. Не то что бы я опасался удара вилами в пояснице (не смотря на то, что, само собой разумеется, идея такая была), просто не хотелось лишний раз демонстрировать «бесовскую берданку», которая висела у меня за плечом. Подобравшись к исповедальне, я поднялся около дверей, скрестив руки на груди, как будто бы заправский охранник.

Липкие недоверчивые взоры с меня не сползли, но я утешал себя, что тут, в тени, меня совсем не видно.

Нужно заявить, что, не обращая внимания на дремучие разработки, звукоизоляция исповедальни была на уровне. Кроме того прикладывая ухо к щелям, я не слышал ничего не считая невнятного бормотания.

Слава всевышнему, Миша выпытал у старосты всю необходимую информацию за пара мин., и я опоздал сойти с ума под пристальными взорами, каковые были никак не лучше острых вил суеверных крестьян. И угораздило ж меня вырядиться в эдакий сатанинский костюм! Лучше бы стрельнул у Мишки рясу, даже в том случае, если затем мне бы было нужно её постирать.

В общем, по окончании возвращения великого инквизитора, на которого тут же переключилось общее внимание, мне очень сильно полегчало.

Ещё посильнее мне полегчало, в то время, когда по окончании маленькой речи во славу «брата Михаила» от красноречивого и многословного старосты мы покинули часовню.

— Не осознаю я этих деревенских. – Пробормотал Миша, в то время, когда мы покинули часовню. – Позовут, а сами толком не знают, для чего позвали…

— А как они нас вызывают? У них телефон имеется либо телеграф?

— Да нет у них ничего. – Отмахнулся Мишка, — да и не дойдёт никакая радиоволна до Сигмы. У нас тут маленькой филиал, замаскированный под скобяную лавку. Деревенские жалуются в том направлении, а курьер доставляет ихние жалобы к шефу, что, соответственно, выдаёт их нам.

— Хитро. Может, посетим сотрудников?

— Далековато это, а нам в другую сторону. Лучше как-нибудь позже. Вначале изловим колдунью.

— А где она?

— Не знаю… Знаю лишь место жительства. Но где тот дом стоит, не знаю. Но знаю, в каком направлении возможно поискать. Но…

Я решил прервать Мишкины раздумья в стиле «знаю – не знаю» и жёстко заявил:

— Я слетаю и поищу. Куда лететь?

— Да погоди ты лететь… Темнотища же! Подождём, пока луна выползет. Садись.

Я присел на громадный пень, на что, спиной ко мне, уместился и Миша. По небу ползли большие тёмные замки, контуры которых высвечивал белый прожектор невидимой до тех пор пока луны. Тучи летели скоро, так что возможно было сохранять надежду, что в недалеком будущем природа разрешит нам трудиться.

— Ми-иш? – протянул я, поворачиваясь к нему в профиль.

— Чего тебе?

— Откроешь мне большой-громадный секрет?

— Какой? Как мне удаётся поддерживать мои волосы в таком совершенном состоянии?

Dj Nil feat Mischa — Ты Не Будешь Знать


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся: