«Второй фронт» хмельниччины: литовская армия

Герои войны

Наиболее значимые события казацкого восстания, начавшегося во второй половине 40-ых годов семнадцатого века, происходили в Королевстве Польском. Главные упрочнения Хмельницкого, непременно, были направлены на то, дабы склонить к миру Варшаву, а не Вильно. Свидетельствует ли это, что Великое княжество Литовское оставалось в стороне?

Ни за что.

Более того, многие жаркие битвы происходили именно на литовских почвах. И как раз тут показался полководец, которого по праву возможно было назвать лучшим клинком тогдашней Речи Посполитой…

Княжество пацифистов?

Для начала попытаемся оценить, какими регулярными армиями располагало Княжество к моменту начала восстания. На первый взгляд – практически никакими. Это может показаться немыслимым, но в мирное время территория площадью в пара сот тысяч квадратных километров содержала… меньше тысячи бойцов.

Причём не элитной гвардии, как возможно было бы предположить, а всего лишь гарнизоны четырёх крепостей: Смоленска, Динабурга (Двинска), Полоцка и Вильно. Наряду с этим собираемых налогов иногда не хватало кроме того на столь маленькую армию, и деньги приходилось занимать у частных лиц в счёт будущих сборов.

Великое княжество Литовское в середине XVII века
Источник: velikoe-knyazhestvo-litovskoe.wikitix.ru

Всё другое войско планировало лишь при войны, причём на чётко ограниченный срок, по окончании которого «защитники нации» имели возможность нормально разъезжаться по зданиям. Самым бессчётным контингентом теоретически являлось «посполитое рушение» – ополчение княжества, начальником которого считался сам король. Проходить службу в нём полагали святой обязанностью каждого землевладельца.

Причём не только шляхтича – в рушении должно было помогать и духовенство (!), кроме иезуитскую коллегию, и литовские татары, и мещане королевских городов. Тех, кто не являлся на сборы ополчения, надлежало лишать всего имущества. Ответ о сборе ополченцев принимал вальный сейм Княжества, по окончании чего король подтверждал сбор и определял срок работы – так, теоретически государство имело возможность выставить до 25 000 конницы.

На практике же дело обстояло следующим образом. Собрать необходимые 25 000 человек не удалось никому – а также не вследствие того что далеко не вся шляхта хотела помогать. В первую очередь, не было решительно никакого смысла тратить средства и силы на сбор огромной толпы народа.

Причём народа, не имеющего понятия о современной войне, а обычно и о армейском деле по большому счету, но превосходно опытного собственные права и вольности, а потому не склонного к дисциплине.

Кроме того в тех редких случаях, в то время, когда часть ополчения планировала, данной буйной ораве возможно было доверить только вспомогательные роли – помощь более организованных отрядов, прикрытие второстепенных направлений и без того потом.

«Второй фронт» хмельниччины: литовская армия
Пьяные шляхтичи в армейском лагере. Кадр из фильма Ежи Гофмана «мечом и Огнём»
Местные, наёмные войска и частные

При опасности, угрожавшей воеводствам княжества и внутренним поветам, часть ополченцев имела возможность планировать на местах – для обороны родных полей они годились лучше. В большинстве случаев таким отрядом руководил местный маршалок либо хорунжий, за их отсутствием – войский (земский государственный служащий).

Потому, что для сбора кроме того части рушения требовалась санкция от вального сейма, местная шляхта в большинстве случаев не пробовала добиться его созыва и вместо ополченцев собирала «поветовые хоругви». По сути это были те же ополченцы, но планировавшие конкретно в родном повете. Хоругвь возглавлял ротмистр, которому помогали хорунжий и поручик.

Ротмистрами традиционно становились самые авторитетные шляхтичи, конница приобретала огнестрельное оружие, пехота – мундиры.

В большинстве случаев «поветовых» нанимали на три месяца: прежде всего, казацкие и гусарские отряды, время от времени рейтаров либо аркебузиров, иногда – драгун и пехоту. Боеготовность таких армий зависела от каждого конкретного случая, но для обороны родных поветов они годились.

Следующим видом войска, на которое имела возможность рассчитывать Литва, были частные армии магнатов. Бытуют стереотипы о том, что, в отличие от не сильный национальной армии, магнатерия Княжества располагала огромными боеспособными контингентами (тяжело не отыскать в памяти романиста Валентина Пикуля, «наделившего» Кароля Радзивилла корпусом в 25 000 верных наездников).

Но действительность была куда прозаичнее – если сравнивать с огромными региментами Вишневецких, Заславских, Конецпольских и иных польских «королят» литовская элита имела возможность похвастаться весьма скромными отрядами. Сам польный гетман Литовский Криштоф Радзивилл в первой половине 40-ых годов XVII века имел возможность выставить только 100 драгун и татарских 60 всадников, а его сын Януш Радзивилл во второй половине 40-ых годов семнадцатого века располагал 200 гайдуками и 100 драгунами. Само собой разумеется, при войны магнаты имели возможность обзавестись куда более важными армиями, но в целом частные армии литовской элиты представляли собой достаточно жалкое зрелище.

Великий гетман литовский Криштоф Радзивилл
Источник: war16–17.blogspot.com.by

В таких условиях самыми боеспособными солдатами Княжества волей-неволей становились наёмники. Рынок наёмных солдат и в Литвы, и за рубежом был обилен и разнообразен – только что завершившаяся Тридцатилетняя война выплеснула «на свободу» десятки тысяч мужчин, живших войной.

«Переживая, конница летит»

Наёмники чётко разделялись на войско «национального» и «иноземного» комплекта. Базой национального войска по традиции была кавалерия – рейтары, казаки, татары и известные крылатые гусары. Единственной тактической и организационной единицей наёмной конницы являлась рота либо хоругвь под руководством ротмистра (пара хоругвей имели возможность объединяться в полк, но постоянной тактической единицей он не был).

Ротмистр создавал и наём солдат – для этого ему выдавался особенное письмо. Текст письма был стандартным и дошёл до наших дней:

«Зная любовь Верности Твоей к Отчизне и Господу и не меньше – твоё рыцарское мастерство, призываем, дабы Твоя Верность, обеспечив количество народу [сюда вставлялось число нанимаемых – в большинстве случаев 50, 100, 150 и без того потом – прим. автора], к войне талантливого, в кампаниях бывавшего, на обозначенный место и день показался во всём готовности и порядке»

Гусарский ротмистр
Источник: essaystudents.ru

Для облегчения найма вместе с письмом ротмистру в большинстве случаев выдавалась и необходимая сумма денег. В большинстве случаев с комплектом неприятностей не появлялось – бессчётные кампании, каковые Обращение Посполитая вела на различных фронтах, организовали громадную прослойку умелых и неизменно готовых к делу мастеров. Исходя из этого примерный персональный состав той либо имя и иной хоругви её начальника значительно чаще были известны заблаговременно.

Комплект национальной кавалерии был отработан хорошо, и в сжатые сроки получалось выставить боеспособные армии. Так, в первой половине 20-ых годов семнадцатого века на сбор хоругви ротмистру давалось всего два месяца, и 14 дней на то, дабы привести её в лагерь.

Хоругвь делилась на «отряды» («разъезды», «свиты»), складывавшиеся из кавалериста и его подчинённых, находившихся в сражении рядом с «шефом». Легко понять, что такая совокупность всецело повторяла средневековый строй рыцарей, каковые кроме этого делились на баннеры (хоругви), складывавшиеся из копий (рыцарей и их свит). Логично, что чем богаче был шляхтич, тем больше слуг и челяди он имел возможность выставить в собственный отряд.

не меньше логично то, что больше всего ценились хоругви из маленьких разъездов – войску необходимы были полноценные бойцы, а не их слуги.

Разъезд (гусар и двое слуг) в лагере
Источник: Brzezinski R., Vuksic V. Polish winged hussar 1500–1775

Расчёты ротмистра с солдатами в национальной коннице в большинстве случаев обходились без злоупотреблений, что было повсеместным в иноземных наёмных армиях. Собственный доход начальник хоругви в большинстве случаев приобретал от так называемых «слепых порций». Сущность их заключалась в том, что любой ротмистр, хорунжий и поручик был в праве приобретать деньги на формирование собственной свиты – в большинстве случаев они шли прямиком начальнику в карман (коррупцией это не считалось).

Вследствие этого настоящее количество бойцов в подразделении в большинстве случаев было на 10–12% меньшим, чем на бумаге. Другое дело что деньги на оплату войска довольно часто задерживала сама казна, так что кроме того самый честный начальник становился перед выбором – не платить либо по возможности заплатить бойцам из личных средств.

Снабжение конницы было делом рук её самой – кавалеристы располагали собственными возами, каковые и составляли обоз, помогавший время от времени полевым упрочнением. В первой половине 30-ых годов семнадцатого века очевидец писал, что на 60 гусар насчитал 225 возов, среди которых практически добрая половина – четырёх- а также шестиконных: «Три либо четыре хоругви пехоты в полном оружии возможно было бы прокормить тем, что эта свора съела на одной позиции». Наряду с этим возов «на одного человека» в литовской армии было однако меньше, чем в польской – по некоторым сведениям, вдвое.

магнатская челядь и Обозные слуги официально считались некомбатантами и в армейский реестр не записывались. Солдаты неуважительно именовали обозных «куроловами» за их любовь и низкую боеспособность к грабежам.

Вечной бедой литовского войска было уровень качества лошадей. В случае если в Польше путём селекции западноевропейских фризов и арабских скакунов удалось вывести прекрасную породу, славившуюся по всей Европе, то в Литве кавалерия применяла куда менее качественных коней. Папский нунций Юлиуш Ружарий писал в реляции:

«Польские кони весьма смелы, высоки и прекрасны… но литовские значительно меньше и не сильный польских; возможно кроме того заявить, что 10 000 польской конницы равнозначны 20 000 литовской»

Элитой тогдашней конницы были легендарные крылатые гусары, главной тактикой которых была атака пиками в строю. Сокрушительные удары, в то время, когда одна пика пронзала двоих, троих а также пятерых соперников, быть может, и имели место, но некий скептицизм в данном отношении в полной мере допустим. Удар долгой пикой с разгона, непременно, был сокрушителен, но хрупкость древков гусарских пик была общеизвестна, и цели в доспехах они поражали далеко не всегда.

Во второй половине 20-ых годов семнадцатого века шведский полковник Клас Дитрих удостоился от своих однополчан клички Sperreuter («улан») за то, что в сражении о его металлический нагрудник сломались пики не меньше чем трёх гусар. Но, в борьбе против бездоспешной кавалерии и пехоты пики были действенны.

Боеготовность литовского гусарского войска представляется очень спорной. С одной стороны, гусары по праву гордились громкими победами (такими как Кирхгольмская битва 1605 года), с другой – стойкость и дисциплина «крылатых» обычно были ниже всякой критики.

Литовский гетман Криштоф Радзивилл вспоминал, что в первой половине 20-ых годов семнадцатого века под Митавой он «скакал от одной роты к второй, давая слово повести воинов лично, угрожая им виселицей, суля им награды, но ничего не помогало» – шведский мушкетный и огонь артиллерии был более убедительным доводом. Подчас гусары массово убегали, причём кроме того на протяжении успешных кампаний.

Ян Ходкевич под Кирхгольмом. Картина Юлиуша Коссака
Источник: war16–17.blogspot.ru

Последнее, что стоит сообщить о гусарах – это тот редко упоминаемый факт, что их легендарные крылья надевать было… необязательно. В одном из писем к гусарам прямо говорится: «иные украшения и Перья для величия и чтобы напугать неприятеля – зависит от предпочтений каждого». Идти в наступление с крыльями за спиной было, по всей видимости, не весьма комфортно, и часто солдаты жертвовали эффектностью для эффективности.

Вторым видом конницы были рейтары – классическая европейская кавалерия, могущая и биться врукопашную, и расстреливать неприятеля из мушкетов и пистолетов. Хороших кадров для пополнения рейтарских хоругвей в Великом княжестве Литовском остро не хватало, а потому особым спросом пользовались рейтары из германских земель. Примечательно, что в числе их особенных преимуществ указывалось, что немцы «не уклоняются от караульной работы», которой поляки и свободолюбивые литовцы не терпели.

Средняя и лёгкая кавалерия была представлена казацкой конницей, со своей стороны подразделявшейся на пятигорскую, татарскую и фактически казацкую (либо панцерную). Одоспешенными среди казаков были лишь «панцерные», одетые в кольчуги из колец прямоугольного сечения и время от времени имевшие щиты. Особенным, литовским видом кавалерии были пятигорцы, по сути – лёгкие уланы с рогатинами либо долгими пиками.

По второй версии, пятигорцы являлись легко литовским вариантом «панцерных» казаков и ничем от них не отличались.

Панцерный казак
Источник: ru.warriors.wikia.com

Татарская кавалерия играла роль самой лёгкой конницы – вести войну, по большей части, без доспехов на лёгких выносливых лошадках, и употреблялась для разведки, обстрела неприятеля из луков и погони за отступающими.

Литовские татары
Источник: Brzezinski R. Polish Armies 1569–1696 (2)

Промежуточную нишу между пехотой и конницей занимали драгуны, передвигавшиеся верхом, но вести войну в большинстве случаев в пешем строю.

«бог войны» и «Царица полей»

В случае если большая часть европейских держав в семнадцатом веке уже сделали базой собственных армий пехоту, то в Великом княжестве Литовском об этом и слышать не желали. Пешие армии для Княжества были жёсткой необходимостью в войне со Швецией, компромиссом с действительностью, но никак не «царицей полей». Как и конница, пехота была иноземной (именовавшейся «германской») и национальной («польской»).

самые боеспособные отряды формировались из немцев, организованных в полки и приобретавших громаднейшее жалованье, подчас не уступавшее гусарскому. Пехота складывалась из пикинеров и мушкетёров, по численности приблизительно соотносившихся как 1:3 (обученные пикинёры ценились выше). В сражении пехотинцы копировали шестишереножный батальонный строй: пикинёры – в центре, мушкетёры – на флангах.

Национальная либо «польская» пехота делилась на всё те же хоругви под руководством ротмистров – в большинстве случаев по 100 человек в каждой. Как и в кавалерии, ротмистру помогали один либо два поручика, и хорунжий. Пехотинцы вооружались фитильными мушкетами, саблями и ручницами, в сражении строились в 9–10 шеренг и стреляли последовательностями, начиная с последнего.

Первый ряд пехоты время от времени складывался из десятников с пиками и должен был закрывать мушкетёров от конных атак, не смотря на то, что эффективность прикрытия из одного последовательности пик приводит к обоснованным сомнениям. В отличие от германской пехоты, «польская» приобретала маленькие деньги, но наряду с этим бойцам выдавалась ткань на мундиры.

Благодаря громадному количеству мушкетов потенциальная огневая мощь национальной пехоты была высока, но для плотного огня требовалась хорошая выучка, а начальники литовского войска как правило вычисляли неудовлетворительной квалификацию собственных бойцов. Проходить службу в мушкетёрах было невыгодно и непрестижно, и про них ходила непочтительная поговорка: «Польская пехота – малая цнота [малая добродетель – прим.автора]».

драгуны и Пехота Великого княжества Литовского
Источник: Brzezinski R. Polish Armies 1569–1696 (2)

Ещё меньшим вниманием правительства, чем пехота, пользовалась артиллерия. Не обращая внимания на впечатляющие коллекции литовских пушек, подобные радзивилловской, в самой армии Княжества с «всевышним войны» дело обстояло не хорошо. Базой артиллерийского парка были шестифунтовые 14-калиберные лёгкие полевые пушки, помимо этого, имелось некое количество трёхфунтовок.

Из-за отсутствия собственных месторождений меди пушки довольно часто приходилось делать металлическими (другими словами, уступавшими по качеству «обычным» орудиям).

Более замечательной была личная артиллерия магнатов – в первую очередь, Радзивиллов, Ходкевичей, Дорогостайских и Сапег. Король Владислав IV, будучи громадным поклонником артиллерии, стремился всемерно развивать данный род армий. В частности, во второй половине 30-ых годов семнадцатого века была введена должность генерала артиллерии Великого княжества (в Польше данный пост показался годом ранее).

Но, особенной практической пользы это новшество не принесло.

Отцы-начальники

Но, как мы знаем, оружие само по себе не стреляет, да и армией обязан кто-то руководить. Как же обстояло с этим в Литве? По закону во главе армий Княжества на протяжении войны должен был стать Великий гетман литовский – во второй половине 40-ых годов семнадцатого века данный пост занимал ветхий солдат Януш Кишка.

Ещё в 1605 году он громил шведов вместе с Яном Ходкевичем, после этого принимал участие в походе на Москву, в 1611 году разбил отряд, отправленный на помощь Смоленску, бился с турками под Хотином в первой половине 20-ых годов XVII века, а годом позднее возглавлял лихую гусарскую атаку на шведов под Елгавой. В Смоленскую войну Кишка сражался во главе собственной казацкой хоругви, оборонял Полоцк. Во второй половине 40-ых годов семнадцатого века он получал желаемой булавы Великого гетмана – и взял её, уже будучи глубоко больным стариком.

Как полководец он был малополезен, а потому от дел.

Польным гетманом и самым многообещающим полководцем Княжества был тридцатишестилетний Януш Радзивилл. Он был блестяще образован, изучал военное и фортификационное дело в Голландии и имел опыт Смоленской войны. Как и Богдан Хмельницкий, Радзивилл принимал участие в попытках короля Владислава IV развязать войну с Османской империей – его задачей было склонить на сторону Речи Посполитой Трансильванию и Молдавию.

Януш Радзивилл, портрет кисти Даниэля Шульца
Источник: nn.by

У воинов Радзивилл пользовался большим авторитетом – его уважали и опасались. Собственной волей данный человек имел возможность остановить войско, не разрешив ему войти в уже занятый город, дабы заняться «законным» грабежом. На протяжении одной из кампаний Радзивилл распорядился посадить под арест воинов, ограбивших лавку, и произвести обыск на их квартирах.

Необходимо осознавать, что в княжеском и коронном армиях с их традициями слабой дисциплины и шляхетского равенства это было практически невозможно – так, сам гетман Станислав Жолкевский, авторитетнейший полководец, привёл к бунту собственных солдат одной только попыткой обыскать возы челяди. Как полководец Радзивилл до тех пор пока себя очень не продемонстрировал, но всё было в первых рядах.

Имелись в литовском войске и другие начальники, многие из которых потом покрыли себя славой в огне Хмельниччины. Но об этом – в следующих статьях.

Продолжение направляться

Перечень литературы:

  1. Brzezinski R. Polish Armies 1569–1696. (1) / R. Brzezinski – Oxford: Osprey, 1987. – 56 p.
  2. Brzezinski R. Polish Armies 1569–1696 (2). / R. Brzezinski – Oxford: Osprey, 1987. – 55 p.
  3. Brzezinski R., Vuksic V. Polish winged hussar 1500–1775. / R. Brzezinski, V. Vuksic. – Oxford: Osprey, 2005. – 64 p.
  4. Бярнацкі В. Паўстаньне Хмяльніцкага: Ваенныя дзеяньні ў Літве ў 1648–1649 гг. / Пер. з пол. Антон Кузьміч. – Вільня: Інстытут Беларусістыкі; Беласток: Беларускае гістарычнае таварыства, 2010. – 184 с.
  5. Маеўскі А. Узяцце Пінска армиям ВКЛ у лістападзе 1648 г. / пер з пол. Алекс Моніч // Arche. – 2015. – № 12 – С. 9–16
  6. Сагановіч Г. Войска Вялікага княства Літоўскага ў XVI-XVII стст. / Г. Сагановіч. – Мн.: Навука i тэхнiка, 1994. – 79 с.
  7. Сікора Р. З історії польських крилатих гусарів. / пер. з пол. Леся Лисенко. – Київ: Дух і літера, 2012. – 96 с.

Люди XVII века


Удивительные статьи:

Похожие статьи, которые вам понравятся:

  • Солдат трёх армий

    Как назвать человека, что всю собственную жизнь посвятил только военной службе и войне? Того, кто показал себя как достойный офицер и хороший солдат с…

  • «Второй фронт» хмельниччины: лоевская битва

    В последних числахИюня 1649 года, очистив пределы Великого княжества Литовского от казацко-крестьянских армий, польный гетман Януш Радзивилл решил…

  • «Второй фронт» хмельниччины: удары литовской сабли

    Летом 1648 года волна восстаний, поднявшаяся на украинских почвах, подошла к границам Литвы. То, что армия Великого княжества Литовского не дотягивала до…

  • Дед мороз на службе в красной армии

    Капитуляция начинается в голове. Стоит человеку сообщить себе: «Всё, не могу больше!» — и война проиграна. Исходя из этого задача поддержания морального…